Акулий король

– Это шерсть викуньи, – сказала она. – Она гораздо тоньше кашемировой и ценится очень высоко. Ее собирают с диких животных вручную, поскольку шерсть эта сохраняет свойства, только если викунья находится в естественной среде обитания…

– Да-да, – растерянно слушала Шарлиз, в полной беспомощности озираясь по сторонам, и, к счастью, Рита подоспела к ней, а следом и Алессия с вешалкой, на которой, точно флаг, развевалась на ходу белая рубашка.

– Ну, что тут у тебя? – бодро спросила Рита и нахмурилась. – Хм, симпатичная вещь.

– Славится своим малым весом, – продолжала девушка в униформе. – Взять тот же кашемир – и изделие выйдет куда тяжелее этого. При такой поразительной легкости шерсть викуньи великолепно согревает, очень приятна к телу. С годами выглядит так же благородно и вида не теряет…

– Тебе нравится? – спросила Алессия у Шарлиз.

– Я подумала, она была бы к лицу Донни, только и всего, – заметила Шарлиз. – Просто смотрела.

– Отец не носит такие вещи, – бросила Рита. – Он родился в белой рубашке и запонках. И с сигаретой в зубах, ха-ха!

Но Алессия не посмеялась. Она потрогала уголок джемпера, с симпатией взглянула на Шарлиз и вдруг сказала:

– Давай это купим. Давай купим для него – что скажешь?

– Я… – Шарлиз смешалась и смутилась. Она не знала, как ответить, потому что никогда не попадала в такие ситуации. На ее взгляд, все, что было связано с деньгами, имело определенные неудобства. – Я с радостью бы, но…

– Скажи, ты хочешь это сделать для него? – и Алессия сделала долгую, внимательную паузу.

Рита фыркнула «да боже мой», но не злобно, а скорее смущенно, и отошла в сторону; Шарлиз оробела. И робость эта еще больше зацепила Алессию, обрадовала, обогрела. Донни Мальяно, которого она с любовью и огромной нежностью называла papà, которого она безмерно уважала, чье слово считала в любом разговоре последним – даже если оно шло поперек слова ее мужа, – Донни Мальяно хотели порадовать. Алессия качнула рукой:

– Мы это возьмем. Упакуйте красиво, словно подарок.

– Хорошо, мэм, – вежливо улыбнулась девушка.

Шарлиз взволновалась.

– Это дорого стоит, – воспротивилась она, немного краснея. – Я не знаю, как тебя за это благодарить.

Алессия покровительственно посмотрела поверх ее головы, уже разглядывая пиджаки для мужа. Она это делала специально, чтобы немного отвлечь гостью, чтобы показать ей – покупка джемпера за три тысячи долларов не ударит по кошельку. Но уделенное дону внимание Алессия высоко оценила. Она многим была обязана Пешекане и хотела теперь сделать дона капельку счастливее. Она знала, что эта чернобровая наивная девушка пришлась ему по сердцу – и ее стремление сделать дону приятное только доказало, что в очередной раз папа не ошибся в ней.

Алессия сунула под мышку крокодиловую сумочку и легко потрепала Шарлиз по плечу:

– Почему бы тебе не выбрать пока бумагу и ленту, а я закончу с покупкой костюма. Ну а после мы пообедаем здесь недалеко. Что скажешь?

* * *

Донни Мальяно вернулся домой около одиннадцати часов и сразу отпустил Витале.

– Можешь взять мой «Мерседес», – сказал он. – Завтра до вечера я все равно никуда не поеду.

– Хорошо. Вам помочь с этим? – Витале повернулся к дону, имея в виду большую голубую коробку, перевязанную белой лентой, которая лежала рядом с ним на сиденье. Донни поморщился.

– Не стоит, я сам. Мне будет даже в удовольствие. – Он усмехнулся и помедлил, помял мясистые длинные пальцы. – Я давно уже ничего не дарил женщине.

Витале понимающе улыбнулся, но взгляд его оставался холоден – как, впрочем, и взгляд Донни Мальяно. Оба говорили о чувствах, но делали это самым бесчувственным образом.

– Думаю, ей понравится. К слову… Я решил кое-что расспросить о ней по своим каналам, не ограничившись информацией из личного дела, – Витале положил локоть на спинку кожаного кресла, отметив, что дон чуть приподнял брови, как делал всякий раз, когда внимательно слушал. – В частности, то, что вы просили узнать о ее мачехе.

– Завтра расскажешь, – поморщился Донни. – Сегодня я очень устал. Подготовься получше, поспи, немного выпей. Ты плохо выглядишь, что с тобой?

– Ничего такого. Просто много думал про Айелу, и ваша завтрашняя встреча меня малость беспокоит.

– Это только бизнес, Вито, – спокойно сказал Донни, хотя Витале знал, что он был тоже начеку. – Может, все станет проще и мы придем к каким-то договоренностям, может, немного сбавим градус. У Айелы не хватит мужества и стойкости сделать со мной что-то в таком месте, при стольких свидетелях. Вдобавок я надеюсь, что они не настолько непроходимо глупы, как мы о них думаем. Все будет в порядке, – и он хлопнул консильере по плечу так, что тот едва не дрогнул. – Но все равно проследи, чтоб Поли подрядил мне к завтрашнему дню надежного парня. Этого будет достаточно, чтобы наши ирландские недруги «сходили по-большому» от страха.

– Хорошо, босс, – улыбнулся Витале и протянул ему руку. – Доброй ночи вам.

– Доброй, – ухмыльнулся тот, крепко пожал ее, взял коробку под мышку и вышел из машины. – И никакой работы на сегодня, Вито. Дай голове отдохнуть.

– Есть! – шутливо отсалютовал тот и белозубо улыбнулся, но улыбаться перестал, когда дон повернулся к нему спиной.

Витале проводил Донни взглядом, пока тот шел ко входу в дом.

Донни Мальяно перекинулся парой фраз с охранниками, поднялся на несколько ступенек и остановился. Он глубоко вдохнул ночной холод от Мичигана и посмотрел на окна, в которых горел теплый золотой свет. Вдруг его охватило странное, почти забытое чувство, что в этом доме его теперь снова ждут. Младшие сыновья, которые в последний месяц учились далеко отсюда, выпорхнули из гнездышка, и без них в этих комнатах и коридорах стало куда тише… и куда тоскливее. Но это было не то же самое, как если тебя ждет женщина.

Донни помедлил, словно обдумывая что-то. Затем удобнее взял коробку, немного ослабил узел галстука и наконец вошел в дом.

Он не ожидал, но почти сразу к нему навстречу из гостиной вышла Шарлиз. Донни мельком присмотрелся: за ее спиной в гостиной горел разведенный в камине огонь.

– Добрый вечер, – приветливо сказала она и подошла к нему, ловко принимая пальто.

– Привет.