Это война, братишка

— Я Мич, лучший друг твоего балбеса брата, – представился парень, протягивая руку. А он мне уже нравится.

— Верно подмечено, друг. А где сам балбес? Толпы длинноногих девчонок перекрыли шоссе и не дают ему проезда? – спросила и отдала свой чемодан в ответственные руки Мича.

Парень пригладил взъерошенные волосы, мило улыбаясь. Через распахнутый ворот рубашки в клетку проглядывала загорелая кожа.

— Он не смог. У него неотложное дело.

Мы переходили дорогу в сторону парковки.

— Когда это безделье перешло в разряд неотложных дел? Новый трактат в законах?

Мич весело посмотрел на меня и пикнул сигнализацией от чёрного «доджа».

— Макс не говорил, что ты с юмором, – парень открыл багажник. Я хмыкнула. – Впрочем, он вообще о тебе не говорил.

А вот это обидно. Хотя, о чём это я? Мне плевать, тоже мне прЫнц поп-музыки.

— Это он от большой и светлой любви, – равнодушно отмахнулась и бережно уложила гитару на заднее сиденье. Моя ты красавица!

— Играешь? – спросил парень, закрывая багажник.

— Во что? – сделала вид, что не поняла.

Мич усмехнулся и указал на инструмент.

— На гитаре. Играешь?

Я хмыкнула.

— А что, на ней играют? – искренне удивилась, вскинув брови. – Я думала, это переносной пылесборник и подставка для еды.

Распахнула дверь и села в машину, сразу пристегнувшись. Послышался смешок. Сняла кепку, причесала пальцами косую розовую челку и по-хозяйски включила радио.

— Смотри в окно, будем проезжать Манхэттенский мост, а с другой стороны виден Бруклинский. – Парень завел машину, и мы выехали с парковки.

— Я здесь была, – равнодушно ответила, согнула ногу в колене, и уставилась в окно.

— Когда? – немного удивился Мич, поглядывая на меня.

— Когда поступала в Колумбийский университет.

— О-о, – протянул парень и по-новому взглянул на меня. – Я думал, ты в гости и вообще ещё в школе учишься.

— Ты моего брата видел? Думаешь, нормальная девчонка приедет к нему в гости по собственному желанию?

Мич покачал головой, но иронию оценил. Он открыл окно и закурил. Я поморщилась.

Парень посмотрел и хмыкнул.

— Значит, ты прилежная ученица? – сделал вывод сообразительный Мич. Я залюбовалась пирсингом у него на брови. Хорошо, хоть тоннелей нет. Зато есть татуировки на обеих руках по локоть.

— Если б в супер-пупер охрененный колледж брали за красивые глаза, я бы не гонялась за золотой медалью и не давилась гранитом науки. Села бы на лайт-диету и поглощала бы исключительно полюбившиеся предметы. А так, пришлось хавать всё без разбору и с закрытыми глазами.

— Вы с Максом похожи, – вынес вердикт этот лучший друг музыканта.

— Боже упаси! – искренне воскликнула и перекрестилась. Надо в церковь сходить. Бр-р..

— Откуда? – поинтересовался любопытный Мич, показывая на мои колени, исписанные узорчатыми шрамами.

— Пренебрегала техникой безопасности и каталась на скейте без наколенников.

— Ты ещё и катаешься? – поразился Мич.

— Я ещё хожу и сплю временами.

Парень звонко рассмеялся, но тут у него зазвонил телефон.

— Что это за узбекская мелодия? Балалайка-три-струна? – иронично вздернула бровь.

— Что б ты понимала, мелкая, – беззлобно огрызнулся парень и ответил. Я вернулась к созерцаю бегущего за окном пейзажа. Точнее, бегущих небоскребов.

— Да, – ответил Мич невидимому собеседнику. – Да, забрал. Всё хорошо, – парень покосился и хитро улыбнулся. – Ты не говорил, что твоя сестра такая классная.

Ему что-то ответили, и Мич рассмеялся. Бестолковая сердечная мышца забилась быстрее. Чёрт! Кажется, я волнуюсь.

— Макс звонил, – пояснил очевидное парень. – Волнуется.

— Ага, – безразлично кивнула, не повернув головы. – Я скорее поверю, что он просил выбросить меня где-нибудь по дороге, желательно подальше от города.

— Как ты догадалась?

— Это же очевидно, – вскинула бровь. – У нас любовь.

Мич хмыкнул и оставшуюся дорогу мы провели в приятной тишине. Ну, относительно. Мич всё время подпевал, но подпевал профессионально, и я смирилась.

Друг брата привез меня в район Верхнего Манхэттена на 122 улицу, рядом с Бродвеем и совсем рядом – с моим универом. Здесь же расположился парк, и дома не такие высокие: были и небоскребы, но в меньшем количестве. Под гнётом больших домов чувствую себя неуютно, словно неба нет, стены грузно давят, как будто воздуха лишают. Осмотрелась и поняла, что мне здесь нравится. Милое место.

Мич втащил чемодан в подъезд, открыл дверь и сразу протянул мне ключи.

— Всё, малышка. Дальше сама, мне пора ехать, – по-отечески чмокнул меня в макушку и растрепал волосы.

Тяжело выдохнула, уже желая сломать парню обе руки, но вспомнила, что я же душка. Само очарование.

— Давай в следующий раз обойдемся без «поцелуев», – миролюбиво протянула и пригладила волосы.

— Как скажешь, малышка, – парень подмигнул и умчался.

— Здорово, – буркнула вслух и пошла располагаться, но сначала позвонила Олегу. Почему именно ему? Да потому, что он мужик краткий и не станет задавать лишних вопросов. В этом я с ним солидарна: краткость сестра таланта.

— Я на месте. Фронт чист, опасности не наблюдается, – выдала на одном дыхании и опустилась на мягкий пуф.

— Хорошо. Береги себя.

— Ага, и вы.

Отключилась, убрала телефон и пошла искать свою комнату. Долго гадать не пришлось, я быстро отличила где-чья. В которой меньше хлама и нет всех этих инструментов, шмоток и разбросанных нот, - моя.

Чистая, уютная комната со светлыми шторками, хорошо не в цветочек. Большая кровать, удобный белый шкаф, комод с зеркалом, пара тумбочек. Слава богу, нет растений. Плюхнулась на кровать, блаженно раскинув руки и пропела:

— Манхэ-эт-те-э-эн, вот и я-а-а! – рассмеялась и втащила чемодан. Первым делом достала доску и любовно прижала к себе, не боясь испачкаться. Скейт перед отъездом я как следует отмыла.

Быстро раскидала вещи, положила свою щётку в ванной и тюбик пасты – она профессиональная, потому что у меня жуткие проблемы с деснами. Отчим мне пасту из Германии заказывает, так что я с ней очень бережно обращаюсь. Достала любимые духи, массажку для волос, минимум косметики, которой и так практически не пользуюсь. Поставила футляр для линз и раствор. Ну, вроде разложилась.

Отправилась исследовать кухню и рыться в холодильнике.