Дерзкие игры. Поиграем?

— Где снимки? — вопрос вырвался сам собой. Просто мысли о его триумфальном позоре не давали покоя.

Рука Саши замерла над блокнотом.

— Я здесь по другому вопросу, — холодно пояснила она. — Расскажите, чем вы занимались в «штатах»?

— Ты шутишь? — опешил Корнев, снова перейдя на «ты» и поморщился. Нет, он свихнётся, если сейчас же не получит позорные фотографии. — Где фотки? — процедил он, подавшись вперёд. И ему не понравилось, как большие глаза хищно сузились.

— Вы планируете вносить изменения в корпоративную политику «Мегаполиса»? Какие у вас на него планы? Где вы обучались? — Саша невозмутимо выполняла свою работу, хотя ей вовсе не трудно ответить на вопросы Корнева. Просто его дерзость, грубость и несдержанность.. Ну, это раздражает. Как он собирается занять пост отца с такими-то расшатанными нервами?

Стас стиснул край стола и шумно выдохнул. Убийственное спокойствие этой,.. этой журналистки вымораживало!

— Фотографии, — угрожающе произнёс он, желая прожечь нахалку взглядом.

— Я удалила их. Вам стало легче? Теперь мы можем приступить к интервью? У нас осталось пятнадцать минут. Десять вы потратили впустую..

Саша наслаждалась. Кто-то вечно может смотреть на воду, кто-то, как горит соседский дом, а вот ей нравится смотреть, как мужчина задыхается яростью, не в силах ничего предпринять. Особенно, если учесть, что именно она является объектом этой самой ярости. Есть что-то привлекательно в том, когда люди бесятся по твоей вине. Если это малознакомые люди.

— Удалила? — просипел Стас, не поверив. Протянуть руку.. схватить за тонкую шею и душить на этом столе. Труп можно спустить в мусоропровод и сказать, что сама упала..

Саша сдалась. Время тикало.

— Послушайте, Станислав Викторович. Произошло досадное недоразумение. Знай, что вы — это вы, я бежала бы сверкая лабутенами. Без оглядки. Ваши фотографии никогда бы не вышли и не выйдут за пределы моего телефона, возьмите себя уже в руки. Проявите профессионализм, который так присущ вашему отцу, — на одном дыхании, не мигая произнесла она, и сделала пару заметок в блокнот.

Самооценка Стаса сильно пошатнулась, споткнулась об уязвлённое самолюбие, и чуть не разбилась на радость этой самоуверенной нахалки. Никогда его так ещё не оскорбляли. Сбежала бы? Он не обладает достаточным профессионализмом?.. Пф-ф..

— Что вы пишите? — сквозь зубы выдохнул он, борясь с желанием стать преступником.

Саша подавила вздох. Скорей бы этот день закончился.

— Пишу, что вы не обладаете нужными навыками руководителя такого большого холдинга. Боюсь, у «Мегаполиса» возникнут серьёзные проблемы. Вы чересчур вспыльчив, действуете и говорите необдуманно. Смешиваете личные отношения и рабочие. Чем вы занимались? Пели? — иронично поинтересовалась Саша, даже не представляя, как попала в точку.

Стас нахмурился. Интервью накрывалось и грозило вылиться в проблему. И всё из-за его несдержанности. Но если фотки, где он в зайчих ушках, с красными следами от помады.. попали бы в прессу.. Всё бы закончилось совсем плачевно. И его карьера генерального директора оборвалась, так и не успев начаться.

Они и так попали в руки прессы.. Ядовито усмехнулся про себя Стас и вздохнул.

— То, что вы говорите совсем не так. Я просто не ожидал встретиться с вами при таких обстоятельствах, хотя не скрою, что желал.. это встречи, — чтобы открутить тебе голову, мысленно добавил он. — Я закончил Оксфорд и уже имел опыт работы с недвижимостью. Отец готовил меня к этому с двенадцати лет. И хоть я занимался.. музыкой, никогда не забывал о своём предназначении.

Саша сделала ещё несколько заметок. Время интервью давно истекло. Но у неё достаточно материала и без помощи слабонервного Корнева..

Журналистка не успела ответить: в кабинет вошёл Корнев Старший. Саша ещё в конференц зале отметила болезненную худобу мэра, внезапно пожелтевшую кожу рук, морщин, словно прибавилось и щеки впали..

— Сашечка! — радостно воскликнул Виктор Сергеевич. — Рад встречи. Рад, — повторил он, кивая, и протянул руку.

Калинина поднялась на встречу, широко и искренне улыбаясь.

— Три месяца не виделись, — посетовал мэр и придвинул для себя стул. — Слышал, тебя повысили?

— Да, Виктор Сергеевич, — робко ответила девушка, заметно смущаясь. Саша никогда не могла притворяться в присутствии этого сухого, с суровыми чертами лица, человека. Он словно сканер, рентген. От его пронзительных голубых глаз невозможно укрыться. — Как вы поживаете? Здоровье?

Стас уже устал поражаться за сегодняшнее утро, но журналистка в очередной раз удивила. Как у неё получается так резко меняться? С ним в машине, она была страстная, развратная, легкого поведения, девушка. Минуту назад — это была амбициозная стерва, с зубами, как у белой акулы, сейчас же, она, словно тихая мышка: вежливая и милая до тошноты..

— Спасибо. Сказал бы всё хорошо, но промолчу, — расплывчато ответил мэр, как часто это любил делать. Саше иногда казалось, что этот человек в Госдуму попал случайно. Просто вышел за хлебом и вдруг стал мэром. — Потихоньку, — после неловкой паузы добавил он.

— В нашу прошлую встречу, — подавив вздох начала Саша. — Вы забыли упомянуть.. Да и вообще за эти шесть лет, что мы друг друга знаем, вы ни разу не обмолвились о сыне. Вы его стесняетесь? Это из-за увлечения музыкой?

Стас поперхнулся и закашлялся. Что она творит? Ничего, что он тоже тут присутствует? Как так можно? Или журналистам мораль не свойственна?

Виктор Сергеевич отрывисто рассмеялся.

— Признаться, я уже отвык общаться с такими прямолинейными людьми, но тебе, приятно рад. Нет, — улыбнулся он и продолжил. Я не стесняюсь сына и его увлечений, но на тот момент, когда я только шёл к посту мэра, было лучше, чтобы о существовании Стаса никто не знал. Его известность в мире, могла сыграть против меня, да и вообще.. Знаешь же, что должность не далась мне легко, — мужчина поджал губы, словно что-то вспоминая.

Саша понимала.

— И ещё.. — добавил мэр. Теперь уже бывший. — Информация том, что Стас известный певец, не должна всплыть в вашей газете. Она всё равно уйдёт в массы, как ни крути, но лучше без участия моего любимого издательства.

— Я поняла, Виктор Сергеевич, всё сделаю в лучшем виде, — заверила Саша, желая о многом расспросить этого человека, но в присутствии его сына, который надоел уже сверлить её взглядом, делать это некомфортно. А ведь каждая их встреча не обходилась без трапезы и задушевной беседы.