Страница 78 из 97
Меня же он считал занудой и при каждом удобном случае подставлял. Вернее, пытался — здравый смысл и привычка просчитывать ходы наперёд спасали меня от его выходок чаще, чем ему бы хотелось.
Но тогда были игры.
Глупые, подростковые, с безопасными ставками.
А сейчас… Сейчас он превзошёл сам себя.
Родственников не выбирают. Все подонки и убийцы были чьими-то сыновьями, братьями и… сёстрами. Вот и нам с Адрианой «повезло» делить кровь с такими же. Нашей вины в этом нет.
Или всё-таки есть?
Кто виноват в том, что они стали такими?
Потянуло меня в психологию…
Я хмыкнул и шагнул вперёд, когда охранник отворил последнюю дверь. За ней густела почти осязаемая темнота. Камера встретила сыростью и холодом, глухо поглощая звуки.
Я вошёл внутрь, позволяя тени сомкнуться за спиной.
Темницы для драконов строили не из обычного камня — стены здесь пропитаны сдерживающими чарами, вплетёнными в саму кладку, так что ни сила, ни огонь, ни звериная сущность не могли вырваться наружу.
Магия гасла, едва успев вспыхнуть, оставляя только человека наедине с его ошибками.
Джереми сидел на скамье перед грубым каменным столом, сложив перед собой руки. Его запястья были закованы в тяжёлые кандалы, цепи тянулись вниз и скрывались под столом, звеня при малейшем движении.
Услышав мои шаги, он медленно поднял голову и посмотрел исподлобья, после чего оскалился в подобии улыбки. Спутанные волосы падали на лицо, придавая ему ещё более запущенный вид, а в глазах горел нездоровый, лихорадочный блеск.
Даже сейчас он продолжал строить из себя победителя.
Я отодвинул тяжёлый стул и сел напротив, не сводя с него взгляда. Опёрся локтями о холодный камень стола и сцепил пальцы.
— У меня только один вопрос, Джереми: зачем?
Он лениво откинулся назад, цепь звякнула, натянувшись, и провёл языком по разбитой губе, словно смакуя момент, прежде чем ответить.
— Меня всегда тошнило от твоего перфекционизма, — протянул он с кривой усмешкой. — Захотелось пошатнуть твой идеальный мир. Ты ведь даже женился, потому что так правильно… не задумываясь о любви и страсти.
Я чуть склонил голову, не меняя выражения лица, лишь пальцы сильнее сжались, побелели костяшки.
— На высокопоставленных должностях любовь и страсть могут навредить.
— Ну и? — он подался вперёд, опираясь ладонями о стол, цепи снова звякнули. — Ты счастлив?
Я на мгновение замер, затем чуть повёл бровью.
— А ты?
Он усмехнулся — горько, с каким-то надломом, и отвёл взгляд в сторону.
— Может, не только о короне стоит думать… и о положении в обществе? — бросил он, скользнув по мне быстрым, колючим взглядом.
Я подался вперёд, опираясь ладонью о стол, и тихо, почти без эмоций произнёс:
— Ты не думал. И к чему это привело? Можешь не отвечать.
Я медленно выпрямился и посмотрел на него так, что улыбка у нормального человека уже бы слетела.
— Как ты связался с драконами Морвенна, Джереми?
Он не спешил отвечать. Провёл языком по губе и усмехнулся с привычной самодовольной небрежностью, словно мы обсуждали какую-то забавную глупость, а не предательство.
— Ты же знаешь меня, братец, — протянул он, чуть склонив голову. — У меня всегда была… тяга к красивым женщинам.
Я не отреагировал. Даже бровью не повёл.
— Познакомился с Мираэль на границе, — продолжил он, откинувшись назад, цепь тихо звякнула.
Она сопровождала посла, и, как водится, брат не устоял, даже не подумав о последствиях. Драконица быстро поняла, с кем имеет дело, и использовала Джереми — грамотно, профессионально, так, что он и сам не заметил, как оказался на её стороне.
— У неё есть дар внушения, — продолжил он, задумчиво наморщив лоб, — но одного этого недостаточно, чтобы проникнуть в самое сердце вражеской империи. Тут нужны… более надёжные способы.
И он, как оказалось, стал именно таким способом. Увяз брат глубоко, почти без шансов выбраться.
Последним шагом в пропасть стало то, что он спьяну переспал с Флоренс. Та вцепилась в него зубами и ногтями, но он лишь отмахнулся — пусть будет под рукой, для удобства.
С её помощью он выкрал важные документы из моей спальни. Всё прошло бы гладко, если бы их не застукала Адриана.
— А дальше всё пошло не по плану, — усмехнулся Джереми и посмотрел на меня из-под бровей. — Флоренс сорвалась. Набросилась на неё… и задушила.
Он пожал плечами, будто речь шла о досадной ошибке.
— Кто ж знал, что она настолько чокнутая? Слетела с катушек в самый неподходящий момент.
Пришлось тащить бездыханное тело в спальню и срочно придумывать, как выкручиваться. Джереми прекрасно знал меня и сделал ставку на мою гордость — рассчитывал, что оскорблюсь, зациклюсь на измене и упущу из виду остальное.
— И ведь сработало, — бросил он, кривя губы. — Такой правильный дракон — и жена-изменщица. Как тут не зацепиться?
Он на секунду замолчал, а затем уже тише добавил:
— На самом деле она не должна была умереть. Так сложились обстоятельства, Крис. С Флоренс тоже должен был случиться несчастный случай — чуть позже. Но твоя женушка возьми да воскресни, — раздражённо хмыкнул он. — И всё полетело к ехиднам.
Я смотрел на него, с трудом удерживая на лице равнодушное выражение, тогда как внутри всё уже клокотало, рвалось наружу, обжигало. Столько слов крутилось на языке….
Но я не успел выговориться.
Из коридора донеслись быстрые шаги, и дверь распахнулась, впуская внутрь одного из служащих канцелярии — взволнованного, запыхавшегося. По бледному лицу сразу видно — случилось что-то серьёзное.
— Лорд Лоуренс, вас срочно ждут в управлении. Красные прорвались, гарнизон на границе уничтожен.
Я на мгновение закрыл глаза, отсекая всё лишнее, и поднялся со стула. И первое, о ком подумал — об Адриане. Спалю к ехиднам Морвенн, если с её головы хотя бы волос упадёт.
Сделал несколько шагов к выходу, когда за спиной раздался голос Джереми — уже без прежней бравады:
— И что теперь со мной будет?
Я остановился и медленно обернулся.
— Я передам свой вердикт судье, — ответил нейтральным голосом, глядя ему прямо в глаза. — Тебя казнят, Джереми, за предательство короне.
Выдержал паузу, позволяя словам дойти до него. Он старался держать лицо, но потемневшие глаза выдали охвативший его страх. Брат до последнего верил, что я его прощу и отмажу, как бывало прежде.
Но прежде он не совершал столько тяжкого преступления.