Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 46 из 97

Попутно я присматривалась к другим лавкам — к тканям, к одежде, к ценам, которые называли продавцы, к тому, как покупатели реагируют, торгуются, уходят или остаются.

Нужно было понять, сколько просить, при этом не продешевить, и не отпугнуть.

Мы устроились довольно быстро — я выбрала угол, где не так дуло и при этом проходил поток людей. Поставила саквояж, расстелила плотную ткань, чтобы не класть платья прямо на сырые доски.

Часть нарядов аккуратно развесила на верёвке, натянутой между двумя кривоватыми стойками.

Вышло не идеально, но вполне прилично — во всяком случае, лучше, чем у половины соседей. Сразу вспомнились барахолки из моего мира — с картонками на мокром асфальте для примерки, и потеплело на душе.

Просто из-за ассоциации.

Флоренс стояла рядом с таким выражением лица, будто держала во рту не свежий лимон, чем лишний раз меня раздражала.

Каждое платье она передавала с явной неохотой, как будто от сердца отрывая. И пару раз я буквально вытягивала вещи у неё из рук, опасаясь, как бы она не сковырнула бисер или ленточки и не испортила товарный вид.

— Осторожнее! — возмущённо шептала она. — Что ты делаешь, а? Назло что ли?

Когда дело дошло до одного особенно дорогого и блестящего платья, она и вовсе прижала его к груди, собиралась защищать до последнего.

Глаза подозрительно заблестели. Реветь надумала, чтоб её.

На секунду мне захотелось дать сестрице хорошую затрещину — не из злости даже, а чтобы привести в чувство.

Но я лишь выдохнула и, аккуратно, но твёрдо, забрала платье.

— Подумай, в чём ты будешь по снегу ходить, — тихо сказала сквозь зубы.

— А если я не хочу по снегу ходить!?

— Тогда можешь собирать пожитки и возвращаться в город, я не против.

Она открыла рот, закрыла и отвернулась, шумно втянув носом воздух, но более спорить не стала.

Когда всё было разложено, оставалось только ждать.

Люди проходили мимо — кто-то бросал короткие взгляды, кто-то замедлялся, но почти сразу шёл дальше. Время тянулось, и вместе с ним подкрадывался мороз.

Он пробирал до костей, сковывал плечи и спину, и вскоре у меня онемели пальцы.

Я переступала с ноги на ногу, пыталась согреться, но это не помогало. Через какое-то время и зубы начали мелодично постукивать.

Прекрасно….

Дискомфорта добавляло не унимающееся тревожное предчувствие. Я вертела головой, невольно всматриваясь в незнакомые лица. Повсюду мерещились подозрительные взгляды.

А когда показалось, что я вижу красный отблеск в глазах мужчины, сворачивающего за соседнюю лавку, я окончательно забыла про воздух.

Как будто вокруг меня плавали акулы, незаметно подкрадываясь всё ближе….

— Сколько? — раздался вдруг голос.

Я вздрогнула и подняла голову.

Перед нами стояла женщина — высокая, в дорогом плаще, с аккуратно уложенными волосами и выражением лица, выдававшим в ней аристократку.

Она едва заметно повела носом, словно принюхиваясь, затем скользнула взглядом по вещам и остановилась на платье с сиреневой вышивкой.

Пальцы её коснулись ткани, она чуть приподняла подол, оценивая качество, затем снова поморщилась — как будто сама не понимала, зачем вообще остановилась.

Я назвала цену, стараясь держать голос ровным и уверенным.

Она прищурилась, молчание затянулось.

Когда уже почти решила, что женщина сейчас фыркнет и уйдёт, она вдруг кивнула.

— Беру.

Я едва удержалась, чтобы не выдохнуть с облегчением.

Деньги оказались в моей ладони, приятная тяжесть на миг согрела.

Дальше дело спорилось лучше — нам удалось продать три наряда. Я уже смелее торговалась, забыв про Флоренс, которая умудрилась чуть ли не подраться с покупательницей, отчаянно отбивая своё “любимое” платье.

Она притаилась за прилавком, уткнувшись лицом в воротник пальто, и пускала облачка пара, демонстративно громко вздыхая.

Я десять раз пожалела, что взяла её с собой, но мне требовалась помощь. Должна же она хоть что-то делать?! Сколько можно сидеть у нас с Эдвиной на шее.

После полудня поднялся ледяной ветер. Втянув голову в воротник пальто, я согревала ладони дыханием, озираясь по сторонам. Люди проходили, я забыла о тревоге, поселившейся в груди, и не присматривалась к лицам.

Но в глаза бросилась фигура, резко выбивающаяся из общей картины: статный мужчина в расшитом камзоле, поверх которого была небрежно накинута меховая накидка.

Он плыл через толпу, как величественный фрегат, по ошибке занесённый в тесную гавань с рыбацкими лодчонками.

Осанка, мощные плечи, властный взгляд и совершенно безэмоциональное лицо безошибочно выдавали в нём… дракона. У кого ещё могут быть такие яркие сапфировые глаза?

Чёрные волосы коротко острижены, черты — породистые, выверенные. Он неторопливо шёл по базару, сканируя немигающим взглядом лица в толпе, выискивая кого-то.

Меня снова пробрал холод — куда сильнее прежнего. Уткнувшись в меховой воротник, я украдкой наблюдала за ним, не в силах отвести взгляд. Тревога обострилась, сжала горло невидимой петлёй.

Зачем такой человек появился здесь? Вряд ли его интересовали подержанные вещи.

Едва подумав об этом, я скользнула взглядом по бурлящей толпе у прилавков с мёдом и орехами — и дыхание сбилось. За высокородным мужчиной тенями двигались двое в чёрных одеждах, собранные и подозрительно внимательные, чтобы сойти за обычных прохожих. Охрана.

Какая-то важная шишка, как пить дать.

Я сглотнула и осторожно покосилась в его сторону, и в тот же миг мы встретились взглядами. Я замерла.

Ошибки быть не могло: он смотрел прямо на меня, глаза в глаза. Затем чуть прищурился, достал из камзола карманные часы, щёлкнул крышкой…

И, будь я проклята, — он что-то в них сказал!

После чего спокойно двинулся дальше, мгновенно потеряв ко мне всякий интерес.

Сказать, что я испугалась, — значит не сказать ничего. Он же явно кому-то передал сообщение. Сразу после того, как увидел меня…

Вполне возможно, что я заработала паранойю, но лучше убраться отсюда, да как можно скорее.

— На сегодня довольно, — выпалила я, разворачиваясь к прилавку.

И обомлела, едва не прикусив онемевший от холода язык.

Флоренс не было. Как и её саквояжа.

Я метнулась вниз, на ощупь шаря руками под прилавком. Вот же стерва… Она утащила шкатулку с выручкой!

С теми жалкими копейками, что удалось выручить за три платья.