Страница 33 из 97
Под его ногой хлюпнула лужа и в тот же миг застыла. Сапог намертво вмёрз в неё.
Он резко дёрнулся, пытаясь вырваться.
— Твою мать… — злобно прошипел, безуспешно шевеля ногой. И посмотрел на меня исподлобья.
Я остановилась в нескольких шагах от него, наблюдая за собственным творением. Внутри всё звенело от напряжения, холод растекался по венам, пульсируя.
Устала я чертовски, но испытывала удовлетворение.
— Теперь поговорим?
Он бессвязно зарычал и рванулся сильнее, пытаясь выдернуть ногу. Лёд треснул по краям, но всё ещё держал его крепко.
В этот момент дверь дома распахнулась. Темноту двора прорубила полоса света из прихожей.
— Адриана! — загремел голос Эдвины. — Что там у тебя?..
Тётка не договорила. Её лицо побледнело, глаза на лоб полезли.
Наверное, она увидела нас и дар речи потеряла: меня — растрёпанную и тяжело дышащую, и чужака, замершего напротив вполоборота, застряв ногой во льду.
А в курятнике надрывались куры, дополняя картину.
Потом она всё поняла и нахмурилась, поджимая губы.
— Ах ты ж нечисть проклятая! — рявкнула Эдвина и угрожающе взмахнула ухватом с воинствующим видом полководца, идущего отбивать крепость.
У мужчины жилы на шее натянулись от гнева. Он таращился на тётушку, соображая, как быть.
Этого мгновения хватило, чтобы снова двинуться на него. Но красноглазый решил, что пора сматывать удочки.
Он потянул рывком ногу вверх, лёд с хрустом лопнул, взрываясь осколками.
Наши взгляды встретились, и Красноглазый сорвался с места.
Я бросилась следом, но он двигался слишком быстро. Играючи перемахнул через забор и затерялся в темноте между постройками.
— Стой, зараза! — выкрикнула я, бросаясь следом и потрясая в воздухе кулаком, покрытым инеем.
Какая жалость! Теперь сиди и жди, когда вернётся за возмездием, да наверняка дружков позовёт.
Мужчины не прощают унижений, особенно в бою. И я была убеждена, что Красноглазый попытается меня достать снова.
Закусив губу, я смотрела ему вслед.
Его силуэт растворялся в темноте. На миг он обернулся, и глаза — эти проклятые глаза с рубиновым отблеском — я увидела ясно, как два уголька в ночи.
С усилием выдохнула и только теперь почувствовала, как бешено колотится сердце, как ноют мышцы и как саднит горло. Я закашлялась.
Эдвина уже оказалась рядом.
— Ты цела? — спросила она хрипло и даже немного грубо, будто не умела выражать тревогу иначе.
— Цела, — ответила я, всё ещё всматриваясь в темноту за забором.
Тётка поставила фонарь на доски, схватила меня за подбородок и бесцеремонно повернула лицо к свету.
Увидев тонкую царапину на шее, выругалась сквозь зубы так заковыристо, что мне оставалось только мысленно отметить: словарный запас у неё поистине богатый.
— Кто это был?
Я медленно качнула головой.
— Не знаю. Но это не обычный вор.
Эдвина прищурилась.
— С чего взяла?
Я вспомнила его движения, силу, глаза, невероятно быструю реакцию, пугающе уверенный прыжок через забор, хищную собранность….
— Потому что он оказался на удивление ловким и сильным для примитивного вора, — сказала я, понизив голос. — И ещё потому, что глаза у него были… странные.
— Какие ещё странные?
Я помолчала всего миг, прежде чем ответить:
— С рубиновым отблеском.
Эдвина застыла.
По её лицу мелькнула тень эмоции, но она тут же попыталась её скрыть. Только я успела заметить — услышанное подтвердило её худшие опасения.
— В дом, — велела она наконец.
Я перевела взгляд на неё, склонив голову к плечу.
— Тётушка…
— В дом, Адриана, — повторила она тише, но так, что спорить с ней в ту минуту не захотелось бы даже упрямцу похуже меня. — И двери запереть на все засовы. Даже не надейся бросаться в погоню за ним. Или тебе жизнь не дорога?
Тетушка запустила руку в вырез своего платья, откуда извлекла странный предмет — нечто, напоминающее свисток, только выполненный из какого-то тёмного металла с мягким внутренним свечением.
Она поднесла его к губам и, не колеблясь, резко выдохнула.
Звук разнёсся по деревне — протяжный и гулкий. Он больше напоминал удар гонга, от которого воздух вздрогнул и пошёл волной, прокатившись между домами, сараями и деревьями, уходя дальше, к тёмным силуэтам деревьев.
Я невольно подпрыгнула на месте. Где-то в стороне леса вспыхнули огни.
Сначала один. Потом второй. Потом ещё.
Фонари… или что-то на них похожее — они загорались один за другим, как сигналы, передаваемые по цепочке, и двигались, смещались.
По деревне раздался лай собак.
— Что это?.. — вырвалось у меня.
Эдвина опустила свисток, спрятала его обратно так же быстро, как достала, и только после этого посмотрела на меня, уже без прежней резкости.
— Деточка, — произнесла она, — мы в приграничье живём и научены горьким опытом.
Она кивнула в сторону леса, где огни уже заметно двигались, сужая пространство.
— Сейчас этого негодяя изловят на выходе из леса и передадут законникам. Те, кто стережёт границы. Ума не приложу, как они его вообще упустили. А ты ступай живо внутрь. Отмойся, выпей чаю и спать ложись. Тебе больше нечего опасаться.
Мне бы её уверенность….
Качая головой, я шагнула к упавшему фонарю, чтобы поднять его. На смену холоду в груди вспыхнул жар от неприятного осознания.
Этой ночью меня пытались не просто напугать.
Меня искали и хотели убить. Знали, что живу у тётки. Некто навёл красноглазого на меня с этой целью.
И кто бы это мог быть?!
Адрианочка, милая, во что ты вляпалась? И как мне, скажи на милость, теперь выпутываться из этого?!