Страница 20 из 106
Объединившись, жители нашего королевства показали нам, что мы должны ценить их больше, и мы смогли достичь соглашения. Снижение налогов для бедных. Школа для всех детей, независимо от их социального статуса. Два фестиваля в стенах дворца каждый год, и все приглашены.
— Именно, — соглашаюсь я с ней. — Никто не справится лучше с поддержанием единства в нашем королевстве, чем Куинн.
— Фундамент должен быть внизу, а не наверху, — попахивающее снобизмом мнение Гии бесит.
Она причисляет Куинн к шахтёрам и рабочим лесопилки, хотя на самом деле моя невеста — совершенно другая.
Мать разочарованно стонет.
— Дело не в положении. Посмотри, что мой брат сделал с Царством Дня. Ты действительно хочешь, чтобы они думали, что мы согласны с их обычаями? Подай им пример, Киаран.
Не могу опровергнуть опасения моей матери. Король Зарид сам взял в жёны землянку, которая не желала этого. Похищение людей — это практика, которую мы осуждаем, поэтому общение с человеком может вызвать вопросы у нашего народа.
Уверен, всё изменится, как только все увидят, как мы с Куинн относимся друг к другу. Они поймут, что она здесь, потому что любит меня, а не потому, что я утащил кого-то против воли.
— А потом ещё и проклятие, — вмешивается отец, прочищая горло. — Мы понимаем, что вы были очень терпеливы…
— Терпелив... — Я выдавливаю из себя смех, хотя в нём нет ни капли юмора. — Терпелив — ребёнок, ждущий солнцестояния. Я прожил в одиночестве более двух тысяч лет. Я был хорошим правителем, я защищал наши земли и приносил радость нашему народу. Всё это время я жил во тьме. Разве ты не считаешь, что я заслужил право выбрать себе жену?
— А как насчёт рождения наследника?
У меня нет однозначного ответа на этот вопрос. Фейри редко способны завести потомство не с сужеными. Именно поэтому у Гии и Фэррела до сих пор нет детей. У них не союз суженых, к тому же Гиа была слишком взрослой к тому времени, когда они встретились. Я не знаю наверняка, но подозреваю, что Гиа так отчаянно хотела стать королевой, что обратилась к Фэррелу в надежде, что её шансы на корону возрастут, если она выйдет замуж.
— Полагаю, мне придётся жить вечно, — саркастически шучу я. Никто не смеётся, поэтому я становлюсь серьёзным. — Вполне возможно, что мы сможем зачать.
Куинн протестующе рычит:
— А мы можем не говорить о моих будущих детях?
— Это правда, что ты хотела попасть на Валору? — обращается к ней мать с вопросом, изящно меняя тему.
— Я просила Киарана привести меня несколько раз, — дипломатично отвечает она.
Я сдерживаю улыбку. Куинн научилась у меня нескольким трюкам. Она говорит правду, не раскрывая моей лжи. Возможно, она злится на меня за то, что я так внезапно перенёс её сюда, но она не хочет, чтобы у меня были неприятности. Да, она будет прекрасной королевой и ещё лучшей женой.
— Сколько тебе лет, дорогая? — продолжает допрос мать.
— Восемнадцать.
— Такая молоденькая.
— Люди взрослеют быстрее фейри. Куинн уже взрослая, — раздражённо ворчу я.
Мама смиренно вздыхает:
— Я в курсе.
— И, — продолжаю я, — я знаю её с двенадцати лет. Мы же не только сегодня с ней познакомились.
— Значит, ты каждый день рождения отправляешься на Землю?
— У тебя сегодня день рождения? — резко спрашивает Куинн.
Ой, кажется, я влип.
— Прости, я не упоминал, что порталы — это подарок на день рождения от волшебника.
— Да, ты забыл об этом рассказать.
— Дни рождения здесь не так важны. Раз уж мы живём так долго, глупо праздновать их каждый год, — говорю я ей, хотя мой собственный ежегодный бал говорит обратное.
Гиа усмехается:
— Похоже, она тебя не так уж хорошо знает, Киаран.
— Она знает меня лучше, чем кто-либо во всей Валоре. — И это правда. В мире Куинн мне не нужно придерживаться каких-то ролей. Быть жёстче или умнее, чем кто-либо другой. Я могу быть просто собой, мужчиной, который любит книги в жанре фэнтези и настольные игры. Фейри, который носит в кармане шарик, потому что он принадлежит одной человеческой девушке. — Вам всем не мешало бы помнить, что я ваш король.
Ненавижу разыгрывать эту карту, но я сделаю то, что должен. Как только король и королева отрекаются от престола, их дело переходит в королевский совет. Мнение моих родителей учитывается, но моё слово — закон. Согласны ли мать и отец на этот союз, не имеет значения.
— Конечно, она хочет заполучить трон, — усмехается Гиа. — Но она не знает наших обычаев. Наших традиций.
— Она знает больше, чем ты думаешь, — говорю я ей.
— Что ты пьёшь? — вмешивается Куинн.
— Вино из жимолости, — отвечает Гиа.
Моя женщина понимающе хмыкает:
— Вкусно?
— Да.
— Не за что.
— Что?
— Я сказала, не за что. Цветы с моего поля, — объявляет Куинн, и я улыбаюсь, потому что понимаю, к чему она клонит. — Я поставляю вам жимолость уже... как долго, ты сказал, Киаран?
— Более двух тысяч лет.
— Верно. Я никогда ничего не просила взамен, но, думаю, по обычаю фейри, ты у меня в долгу.
Я кашляю, чтобы скрыть смех. Из всех случаев, когда Куинн решает постоять за себя, она делает это перед королевской семьёй.
Я горжусь ею.
По обычаям фейри, если ты принимаешь подарок не от члена семьи, то ты должен что-то дать взамен.
Гиа высокомерно морщит нос:
— У этих подарков есть срок годности.
— Десять лет, — соглашается Куинн, и я знаю, что Гиа чувствует тяжесть своего долга.
За последние десять визитов на поле Куинн я восемь раз собирал жимолость. Гиа не успокоится, пока не вернёт долг. Конечно, моя мама тоже выпила вина. Она может разделить долг с моей сестрой. Четыре одолжения на каждого — это не так уж и плохо.
— Бал начинается через два часа, — напоминает мне мама, возвращаясь к своей запечённой утке с картофелем.
— Великолепно. — Я нахожу руку Куинн и переплетаю наши пальцы. — Предупреди персонал о смене мероприятия. Это больше не праздничный вечер по случаю дня рождения. Это бал по случаю помолвки.