Проклятие короля фейри

Эпилог ~ Куинн ~

Три недели спустя

— Ваше Величество, перестаньте подглядывать, — шипит Исла, поправляя мои волосы. — Кто-нибудь может вас увидеть.

Приподняв бровь, я бросаю на неё удивлённый взгляд.

— Ты уверена, что никому не позволено видеть меня в платье до церемонии? Там, откуда я родом, это нельзя только жениху.

— Уверена. Жених должен увидеть вас первой. Иначе для вашего союза это станет плохим предзнаменованием.

— Кроме тебя, — поддразниваю я. — Ты ведь меня уже видела.

Сморщив нос, она, кажется, не уловила моего игривого тона.

— Я ваша фрейлина. Это совсем другое.

Мы с Киараном — предназначенная друг другу судьбой пара. Наш союз сам по себе — воплощение удачи и везения, и я очень сомневаюсь, что он изменится только потому, что кто-то из гостей мельком увидит меня.

Но я решила угодить своей фрейлине и опустила занавеску, пока она возвращалась к своему занятию, вплетая цветы жимолости в мою полусобранную причёску.

Здесь свадебные традиции похожи на земные, но некоторые из них всё же отличаются. Иногда мне кажется, будто кто-то сыграл в «испорченный телефон», и часть деталей просто потерялась по дороге.

Пока Исла сосредоточенно укладывает каждую прядь моих волос, я рассматриваю её юное лицо. Её фарфоровую кожу обрамляют длинные светлые волосы, а сама она выглядит такой серьёзной. Интересно, была ли она такой до плена в Царстве Дня или же навсегда изменилась после пережитого.

Во время заседания Совета, которое мы провели на следующий день после возвращения похищенных, я предложила каждому высказать две особые просьбы: одну — о справедливости, другую — личного характера.

Очень быстро я поняла, что представления о правосудии в мире фейри сильно отличаются от тех, к которым привыкла я.

Не стесняясь в выражениях, Исла попросила публично казнить своего насильника — обезглавить, а не посадить на кол, что считалось для него милостью. Её желание исполнили. И она была далеко не единственной, кто выбрал такую участь для своего мучителя. Многие мужчины, покупавшие женщин, не теряли времени и сразу же пытались зачать от них детей.

За это они и поплатились.

Хотя я была рада, что эти ублюдки получили по заслугам, а женщины обрели хоть какое-то душевное спокойствие, в тот кровавый день я осталась дома. Я просто не могу выносить подобные зрелища.

Второй просьбой Ислы стала высокая должность во дворце, и Киаран предложил назначить её моей личной компаньонкой. В свои пятнадцать лет она уже считалась достаточно взрослой, чтобы поступить на службу.

Сначала я отнеслась к этой идее скептически. Не была уверена, не станет ли она разглядывать мои веснушки или осуждать меня за отсутствие острых ушей. Но Исла относилась ко мне с искренним уважением, и теперь, честно говоря, уже не представляю, как обходилась без неё.

Она знает, как сильно я ненавижу платья с корсетами, какой чай люблю и какие блюда предпочитаю. Несмотря на культурные различия между нами, мне очень нравится её общество.

— Там так красиво, — говорю я, поворачиваясь, чтобы она смогла закрепить ещё одну заколку в косах на затылке. — Трудно удержаться и не смотреть.

— Поверьте, мне тоже хочется взглянуть. Рассвет и Закат превосходят самые смелые мои фантазии. Но у нас осталось ещё три минуты, так что придётся подождать. Простите, королева Куинн.

— Просто Куинн, — напоминаю я.

Я всё никак не могу привыкнуть к тому, что меня называют королевой. До сих пор кажется, что сочетание этого титула с моим именем звучит нелепо. Возможно, когда-нибудь я перестану обращать на это внимание, но пока предпочитаю что-нибудь менее официальное.

— И последнее.

Жёлтые глаза Ислы вспыхивают от волнения, когда она делает лёгкое движение пальцами.

Небольшая коробочка медленно поднимается со стула в нашей брезентовой палатке.

Я замираю от восхищения, наблюдая, как она плавно подплывает к нам. Честно говоря, не знаю, перестану ли я когда-нибудь удивляться её способности передвигать предметы силой мысли.

Коробочка мягко опускается мне в руки.

Открыв деревянную крышку, я ахаю.

— Мой шарик…

Сфера закреплена в золотой оправе и висит на тонкой блестящей цепочке.

Я осторожно беру украшение в руки, прижимая гладкое стекло к ладони. Медленно перекатываю его между пальцами и невольно улыбаюсь.

Улыбаясь, Исла хлопает в ладоши.

Когда я выхожу из палатки, меня уже ждёт Киаран.

Мне нравится, что сегодня он облачился не в свою боевую форму. Белая рубашка на пуговицах и светлые брюки напоминают мне одежду, в которой он приходил ко мне в лес. Волосы у него по-прежнему коротко подстрижены по бокам, а вдоль головы заплетены тугие косички. Наверняка это заслуга Астрид. Не удивлюсь, если именно она уговорила его немного преобразиться.

— Готова? — Он подставляет локоть.

— Готова как никогда.

Я просовываю руку под его локоть.

Музыка меняется, когда он выводит меня из палатки, но новая мелодия звучит не на инструментах. Когда насекомые присоединяются к нашей песне, я понимающе улыбаюсь Киарану.

Конечно, он включил в церемонию нашу мелодию.

Мы проходим мимо серьёзных солдат, и я не могу удержаться, чтобы немного не подшутить над Каем. Он может выглядеть ужасно угрюмым, но на самом деле он потрясающий.

— Привет, Кай. Ты когда-нибудь слышал о синдроме стервозного лица[5]?

Серьёзное выражение лица Кая сменяется задумчивым.

— Нет. И что это значит?

Я смеюсь.

— Неважно.

В следующий раз я обязательно объясню ему ещё несколько земных выражений.

Киаран, ухмыляясь, накрывает мою руку своей и притягивает меня ближе. Я кладу голову ему на плечо, и мы идём по безлюдной тропинке между рядами деревьев, усыпанных бирюзовыми цветами.

Эта часть пути предназначена только для нас. Наш тихий момент. Кроме Ислы и солдат, оставшихся у палатки, рядом никого нет.

Впереди — каменная лестница, встроенная в склон. По традиции предназначенные друг другу судьбой пары поднимаются по ней вместе, и, клянусь, я чувствую, как в воздухе разлита какая-то древняя сила, когда мы ступаем на первую ступеньку.

— Рассвет и Закат так же прекрасны, как ты их помнишь? — спрашиваю я, глядя на небо сквозь деревья.

Половина неба — день, половина — ночь. Место, где они соединяются, выглядит как столкновение света и тьмы, рождающее радужное северное сияние.