Дорогой из иллюзий

Горячий стрит-фуд — отличная штука, когда карманы оттягивает пачка хрустящих банкнот, а впереди целый свободный день. Забрав у уличного торговца двойной хот-дог с халапеньо, обладатель солидного капитала свернул в тихий сквер, подальше от гудящего проспекта.

Устраиваясь на лавочке, он краем глаза заметил колоритную фигуру. На соседней скамье, укрывшись от моросящего дождя под козырьком старой остановки, сидел бездомный. В его облике не было типичной опустившейся суеты: мужчина с густой, всклокоченной седой бородой и в потертом армейском бушлате читал книгу. Причем не бульварный детектив, а затрепанный томик по квантовой механике.

— Неплохое чтиво для такой погоды, — заметил парень, откусывая острый фаст-фуд. — Ищете способы искривить пространство?

Бездомный медленно перевел взгляд на собеседника. У него оказались на удивление ясные, умные глаза, контрастирующие с грязным лицом.

— Пространство искривить проще, чем собственную судьбу, молодой человек, — ответил старик. Дикция была безупречной, с легким академическим налетом, словно он читал лекцию в аудитории. — Боб. Можно просто Боб.

— И как же Боб с таким произношением и вкусом к литературе оказался на улице? — юноша заинтересованно прищурился, отставляя недоеденный хот-дог.

Боб горько усмехнулся, закрывая книгу.

— Классическая история падения. Был профессором кафедры прикладной физики. Уважаемый человек, публикации, гранты. А потом… — старик тяжело вздохнул, и в его глазах мелькнула глубокая, застарелая боль. — Запил. Сначала понемногу, снимал стресс. Потом ушел в штопор. Допился до белой горячки. В одну из таких ночей мне показалось, что в дом пробрались демоны. Я взял кухонный нож… А это была моя жена.

Повисла тяжелая пауза. Шум города на фоне казался неуместно громким.

— Пятнадцать лет строгого режима, — тихо закончил бывший профессор. — Отсидел от звонка до звонка. Вышел — ни дома, ни работы, ни прощения. Только эта улица. И я заслужил каждый проведенный здесь день.

Голубые глаза внимательно изучали старика. Мозг молодого авантюриста, заточенный на поиск возможностей, заработал на полных оборотах. Ему жизненно не хватало официального фасада. Человека, на которого можно оформлять счета, недвижимость и машины, оставаясь при этом в тени. И этот сломленный, но интеллигентный старик с пустой биографией и чувством вины подходил идеально.

— Знаешь, Боб, — медленно произнес парень, вставая с лавочки. — Искупать грехи можно по-разному. Можно гнить под дождем, а можно стать полезным. У меня есть деньги, много денег. И мне нужен человек, который будет моим официальным лицом в этом бумажном мире. Пойдешь ко мне работать?

Старик недоверчиво нахмурился, оглядывая собеседника с головы до ног.

— Из меня официальное лицо, как из паровоза балерина. Я же грязный уголовник.

— Это мы исправим. Пошли.

Трансформация заняла двое суток и потребовала солидных вливаний наличности, но результат превзошел все ожидания.

Начали с дорогого отеля с хорошей ванной, затем последовал визит в элитный барбершоп. Когда мастера закончили колдовать над седой шевелюрой и бородой, аккуратно подстригнув и уложив их, Боб уже перестал напоминать бездомного. А после посещения итальянского бутика, где на него надели идеально скроенный твидовый костюм-тройку, кашемировое пальто и дорогие оксфорды, в зеркале отразился респектабельный европейский аристократ.

— Матерь божья, — прошептал бывший профессор, трогая себя за воротник. — Я выгляжу так, будто иду покупать небольшой остров.

— Пока ограничимся квартирой, — хмыкнул его новоиспеченный босс, расплачиваясь на кассе. — Но направление мысли мне нравится.

Схема заработала как швейцарские часы. Первым делом погасили все мелкие задолженности и штрафы, висевшие на Бобе еще со времен освобождения. Юристы, получив щедрый гонорар наличными, быстро восстановили документы и очистили кредитную историю.

Уже через неделю респектабельный седовласый джентльмен сидел в кожаном кресле VIP-отделения банка, небрежно подписывая договоры на открытие премиальных счетов и оформление платиновых кредитных карт. Молодой куратор, стоявший за его спиной в роли «скромного племянника и личного помощника», лишь довольно улыбался.

На имя Боба тут же арендовали шикарный лофт с панорамными окнами в элитном ЖК, а затем и вовсе оформили сделку по покупке загородного дома. Старик, обретший вторую молодость и крышу над головой, выполнял функции дропа безукоризненно, не задавая лишних вопросов о происхождении капиталов.

Финальным штрихом обустройства новой жизни стал визит в закрытый салон эксклюзивных классических автомобилей. За стеклянными витринами сверкали хромом отреставрированные легенды автопрома.

— Мне нужна «Барракуда» семьдесят седьмого года, — с порога заявил юноша холеному менеджеру. — В идеальном состоянии.

Менеджер вежливо улыбнулся, собираясь ответить, но Боб, опирающийся на элегантную трость, деликатно кашлянул.

— Мой юный друг, позволю себе поправить, — профессорский тон старика прозвучал безупречно. — Концерн «Крайслер» свернул производство Plymouth Barracuda в семьдесят четвертом. Но, полагаю, господа смогут предложить нам достойный рестомод именно последнего года выпуска?

Менеджер уважительно склонил голову перед эрудицией клиента.

— Абсолютно верно, сэр. И у нас есть именно то, что вы ищете.

Их подвели к центру зала, где под бархатным чехлом скрывался настоящий зверь. Когда ткань сдернули, парень восхищенно присвистнул.

Это был Plymouth Barracuda 1974 года, переосмысленный гениальными механиками. Кузов выкрасили в глубокий, опасный цвет «полуночный аметист», который в тени казался радикально черным, а на свету вспыхивал темно-фиолетовыми искрами. Широкие арки скрывали шикарное, агрессивное литье на низкопрофильной резине.

— Под капотом современный HEMI V8, выдающий восемьсот лошадей, — благоговейно произнес менеджер, открывая водительскую дверь. — А салон… это эксклюзив.

Внутри всё было перетянуто вручную. Настоящая кожа аллигатора угольно-черного цвета покрывала сиденья и вставки на дверях, источая аромат роскоши и опасности. Приборная панель сохранила классические колодцы циферблатов, но начинка была полностью цифровой.

— Берем, — не раздумывая, кивнул юноша. — Боб, оформляй на себя.