Центровой

Отдышавшись и убедившись, что патроны целы, мы перешли к последнему оставшемуся экземпляру. Я поднял с рогожи длинную австрийскую винтовку Маннлихера.

Оружие было красивым. Строгие линии, великолепная подгонка деталей. Я передернул затвор прямого действия — он ходил как по маслу. Но, заглянув в магазин, я разочарованно цокнул языком.

— Бесполезная железяка, — вынес я вердикт.

— Чего так, Сень? — удивился Васян. — Длинная, тяжелая. Бьет, поди, за версту.

— Бьет далеко, спору нет. Только для того, чтобы ее зарядить, нужны специальные железные патронные пачки — обоймы. Они вставляются прямо внутрь магазина. А у нас их нет, только россыпь патронов. Без этих пачек она превращается в неудобную, длинную однозарядную палку. Искать к ней обоймы по всему мне некогда.

Время было позднее, туман сгущался, превращаясь в ледяную изморось. Пора было сворачиваться и подводить итоги.

— Собираем железо. Грузимся, — приказал я.

Парни молча, без лишней суеты сгребли горячие, пахнущие жженой серой стволы и патроны, побросали их в мешки.

Обратная ночная дорога в приют прошла в тишине. Адреналин, кипевший в крови на стрельбище, медленно отпускал, оставляя после себя тяжелую, тягучую усталость и холод. Телега монотонно скрипела, колеса месили петербургскую грязь. Кот сидел на мешках, морщась и потирая обожженную ногу.

— Сень… — подал голос Васян, не оборачиваясь с козел. — А с остальным барахлом что делать будем?

Я плотнее запахнул воротник пальто, прячась от ледяного ветра. План у меня уже был готов.

— Сделаем так, — озвучил я стратегию. — По приезде каждый из вас выберет себе еще по одному запасному револьверу. Спрячем их в надежный тайник. Жизнь — штука непредсказуемая. Придется скинуть основной ствол или в серьезной заварухе понадобится ударить с двух рук запас всегда должен быть.

— А остальное? — шмыгнул носом Шмыга.

— А излишки — на продажу, — жестко отрезал я. — Но строго в другом городе. Ни один ствол не должен всплыть у барыг в Питере.

— Отчего? — удивился Васян, не отвлекаясь от правки мерином.

Я посмотрел на темные силуэты домов, проплывающие мимо.

— Земля круглая. А Питер — город маленький. Если мы сдадим стволы местным скупщикам, завтра это железо окажется в руках у лиговской босоты. Я не хочу, чтобы однажды в темной подворотне в меня или в вас пальнули из револьвера, который мы сами же и продали.

Телега, тихо скрипя несмазанными осями, вкатилась в спящий двор приюта. Мы быстро и без лишнего шума распрягли мерина, загнали его в сарай, а тяжелые мешки с нашим арсеналом взвалили на плечи.

Адреналин после стрельб уже схлынул, оставив после себя чугунную усталость. Хотелось только одного завалиться у печки и провалиться в сон.

Мы гуськом обошли приют к черному ходу. И замка который я лично повесил, хоть и не закрывал не было.

— Так. А ну тихо, — я вытянул револьвер из кармана и начал подыматься. Держа его наготове.

Сонную одурь как рукой сняло. Васян, шедший следом, напрягся и бесшумно опустил тяжелый мешок с железом на пол.

Поднявшись по лестнице, я толкнул люк левой рукой и скользнул внутрь, держа ствол на уровне груди.

На чердаке было тепло, не смотря на то что печи давно остыли. Внутри стояла кромешная темнота, лишь сквозь щели в кровле пробивался тусклый свет луны.

Я сделал два бесшумных шага, сканируя углы.

И тут из самого темного угла, прямо от остывшей ирландки, с шорохом подскочила человеческая тень.

Ствол моего револьвера мгновенно уставился в грудь тени. Лунный луч упал на лицо незваного гостя.

— Не стреляй, Сеня! Не стреляй, Христа ради! Это ж я! — заверещала тень, вскидывая руки так высоко, что едва не достала до стропил.