Центровой

Довольный произведенным эффектом, я опустил дымящийся Кольт, разгоняя рукой плотный пороховой туман.

Из-за моей спины донесся глухой шлепок — это Яська от неожиданности рухнул на задницу у керосиновых ламп.

— Ёсель-мосель, Сень! — выдал он тираду отборной, шепелявой матерщины, тараща огромные глаза на ствол. — Плопасть бы поблала эту пуску! Я цуть в станы не налозил от стлаха!

Над пустырем раздался дружный гогот. Напряжение спало, пацаны ржали, глядя на ошалевшего Яську и уважительно косясь на Кольт в моей руке.

— Вот для этого он и нужен, — резюмировал я. — Точно из него стрелять тяжело, но если надо загнать толпу под лавки или дать плотный заградительный огонь в коридоре — лучше вещи не найти. Кольт оставляем, Смит-Вессоны для точной стрельбы.

Мы потратили еще с полчаса, чтобы каждый из пацанов отстрелял по барабану из своего личного оружия, привыкая к отдаче и запаху сгоревшего черного пороха. Когда с короткими стволами было покончено, я кивнул на самый длинный мешок.

— А теперь переходим к тяжелому железу.

Первым я вытащил на свет гладкоствольный Винчестер, 12-го калибра. Черный, массивный, с хищной скобой Генри снизу. Зверь-машина.

— Васян, держи. Это по твоей части.

Гигант с благоговением принял, но тут же нахмурился. Оружие оказалось слишком длинным и тяжелым даже для него, а центр тяжести смещался куда-то вперед. Я показал, как снаряжать трубчатый магазин под стволом. Загонять туда толстые, как сардельки, патроны с картечью оказалось делом муторным — пружина сопротивлялась, пальцы соскальзывали.

— Ну, пробуй, — скомандовал я, когда Васян наконец загнал пять патронов.

Васян вскинул дробовик к плечу, лязгнул скобой вниз-вверх, досылая патрон, и нажал на спуск.

БУМ!

Грохнуло так, что с ближайших деревьев посыпалась сухая хвоя. Отдача была поистине конской, Васяна, при всех его габаритах, ощутимо качнуло назад.

— Ух, пля… — выдохнул он, потирая плечо, и попытался перезарядить оружие.

Он дернул скобу вниз, но с непривычки сделал это слишком робко, не довел до конца и потянул обратно. Механизм лязгнул и намертво подавился: стреляная гильза не успела вылететь, а новый патрон уже полез из магазина. Клин.

Забрав у него заклинивший Винчестер, я достал помповый Кольт Лайтнинг. Изящная винтовка, перезарядка скольжением цевья.

— Кот, твоя очередь. Дергай цевье на себя и от себя. Резко.

Кот вскинул легкий карабин, выстрелил, а затем попытался быстро передернуть рифленое цевье. Но механизм оказался тугим, строгим к движениям. Кот, торопясь, дернул цевье вкривь, не до конца и винтовка точно так же поймала глухой клин, намертво зажевав патрон.

Вновь я молча забрал оружие, окинув взглядом этот высокотехнологичный арсенал.

Вывод напрашивался сам собой. Все эти модные, многозарядные американские игрушки были прекрасны в руках опытных стрелков. Но для моих пацанов, у которых от адреналина в бою будут трястись руки, эти механизмы станут смертельной ловушкой. Недотянул скобу, криво дернул помпу, забилась грязь — и ты стоишь посреди перестрелки с бесполезной железной палкой в руках.

Из всего длинноствольного арсенала надежным оказался только классический нарезной Винчестер. Его механизм был прост и прощал мелкие ошибки.

— Значит так, — я сбросил неисправные стволы обратно на рогожу. — Всю эту хитрую механику мы пока прячем в дальний угол. Слишком сложно. Зажует патрон — и вас порежут на ремни.

И вытащил из мешка тульские двустволки: классические горизонталки.

— Вот, — я похлопал по гладким стволам. — Проще некуда. Переломил, сунул два патрона, закрыл, выстрелил. Никаких помп и скоб. Завтра же мы спилим им стволы наполовину и отпилим приклады. Сделаем обрезы. Их можно носить под пальто на ремне. Два выстрела картечью в упор снесут любого быка вместе с дверью. А дальше добиваем из револьверов.

Парни молча кивали, соглашаясь с железной логикой. Романтика уступила место жестокому, кровавому прагматизму.

— Смотрите, как надо. Приклад вжимать в плечо намертво! Чуть слабину дадите — выбьет ключицу к чертовой матери. Колено согнуть, вес вперед.

Я приложился и нажал на спуск.

БАХ!

В ночи грохнуло так, словно рядом ударила молния. Отдача лягнула в плечо с такой яростью, что даже я, будучи готовым, едва удержался на ногах, отступив на полшага. Доску впереди просто снесло, превратив в облако щепок.

— Моща… — уважительно прогудел Васян.

— Шмыга, твоя очередь, — я вынул дымящуюся гильзу и протянул ружье самому щуплому из нашей гвардии, зарядив один ствол. — Держи крепче. Вжимай в плечо, как я учил.

Шмыга, сглотнув, неуклюже вскинул тяжеленную тулку. Приклад лег ему куда-то на сгиб плеча и груди.

— Стой шире! — рявкнул я, но было поздно. Шмыга с перепугу дернул спуск.

БАХ!

Отдача буквально отшвырнула легкого пацана назад, словно тряпичную куклу. Он с криком оторвался от земли, рухнул на спину, задрав ноги, а ружье вылетело из его рук, описав дугу.

Но хуже было другое. Дрогнувший ствол послал сноп крупной картечи правее мишени — прямо в одну из наших зажженных керосиновых ламп.

Стекло брызнуло со звоном, свинцовые шарики прошили жестянку резервуара. Керосин выплеснулся на мокрую осеннюю листву и мгновенно вспыхнул. Яркое, жадное пламя с гудением рвануло вверх, осветив кладбищенский пустырь зловещим желто-красным светом.

— Твою мать! — заорал Кот. — Патроны! Мешки с патронами рядом!

Огонь и правда стремительно полз прямиком к рогоже, на которой лежали россыпи запасных зарядов. Если рванет — от нас тут даже пуговиц не найдут.

Началась форменная паника. Парни, недолго думая, решили применить самый древний способ тушения. Васян и Шмыга, вскочивший на ноги, лихорадочно расстегнули штаны и начали мочиться прямо на кромку огня.

— Ёсель-мосель, голит зе! — верещал Яська, отскакивая от пламени.

Способ не сработал. Горящий керосин лишь недовольно зашипел и, растекшись поверх луж, вспыхнул с новой силой, разгораясь еще шире.

Кот, видя, что дело дрянь, бросился затаптывать огонь ногами. И совершил роковую ошибку. Он с размаху наступил прямо в лужу горящего топлива. Керосин брызнул ему на штанину и ботинок. Старая кожа вспыхнула как спичка.

— А-а-а! Сука, печет! — завопил Кот, начав дико скакать на одной ноге, пытаясь сбить пламя руками.

— Отставить панику, идиоты! — рявкнул я, перекрывая гвалт. — Лопаты! Хватайте лопаты мародеров!

Сообразив, что делать, я метнулся, схватил грязную лопату и, зачерпнув с горкой тяжелой, мокрой земли, швырнул ее прямо в центр костра.

Васян тут же бросился за второй. Мы яростно закидывали пламя сырым грунтом. Земля плотным слоем накрыла керосин, перекрыв доступ кислорода, и огонь, фыркнув напоследок едким черным дымом, погас.

На пустыре воцарилась тяжелая тишина, прерываемая лишь нашим хриплым дыханием да тихими матами Кота, который сидел на земле и с досадой ощупывал свой безнадежно испорченный, обгоревший башмак.

Все еще тяжело дыша, я воткнул лопату в землю и обвел парней тяжелым взглядом.

— Вот смотрите, орлы. И запоминайте на всю жизнь, — нравоучительно произнес я, кивнув на дымящуюся кучу земли. — Горящий керосин или масло вы хрен затушите, если под рукой нет земли или песка. Водой или ссаньем вы только хуже сделаете: горящий керосин всплывет поверх воды и растечется еще шире. Усекли?

Пацаны мрачно закивали.

А мой мозг тем временем уже работал в другом направлении. Инсайт ударил как разряд тока. Если горящая жидкость настолько опасна, ее невозможно быстро потушить, а затаптывать — себе дороже… То обычная стеклянная бутылка, налитая керосином пополам с какой-нибудь смолой или маслом, и заткнутая горящей тряпкой, станет здесь просто ультимативным оружием. Знаменитый коктейль Молотова версия 1888. Тут никто из местной бандитской пехоты или городовых понятия не имеет, как тушить нефтепродукты. Огнетушителей — нет! Одна такая бутылка, брошенная в окно трактира или притона Козыря, выжжет всё живое быстрее, чем дюжина стволов. Это надо было срочно брать на вооружение.