Мазурик

Мы приблизились к черному, густо просмоленному борту. От него несло речной сыростью, рогожей и чем-то еще… характерным, сладковато-мучным. А еще — вяленой воблой. Этот запах ни с чем не спутаешь.

— Гляди, Сеня… — одними губами прошептал Кот, привставая и заглядывая через низкий фальшборт.

Подтянувшись на руках, я посмотрел внутрь. Палуба была буквально завалена грузом. Брезентовые пологи, кое-где сбившиеся от ветра, прикрывали горы мешков и бочек. Это была не пустая посудина. Перед нами лежал настоящий Клондайк!

— Мука… — Кот провел пальцем по доске борта, где белела мелкая пыль, и тут же лизнул палец. — Пшеничная! Первый сорт!

В глазах парней загорелся хищный огонек. Это был уже не азарт воровства, а первобытный голод. Еда находилась на расстоянии вытянутой руки. Стоило только перемахнуть через борт.

— Тихо, — осадил я их, хотя собственное сердце застучало заметно быстрее. — Слишком просто. Так в жизни не бывает.

Покачиваясь у борта, мы вглядывались в нагромождение груза. Темнота, тишина, мерный плеск воды. Казалось, бери — не хочу.

— Сивый, — прошептал я. — Держи лодку. Кот, готовься. Пойдем на разведку.

Кот подтянулся на руках, готовясь перевалить через низкий, обшарпанный борт. Его пальцы уже ухватили край брезента, под которым угадывались заветные округлости мешков. В воздухе висела звенящая, почти осязаемая тишина. Казалось, сама Нева затаила дыхание, чтобы не спугнуть удачу.

Однако все выглядело слишком просто. Словно кредит под ноль процентов — где-то в глубине обязан был скрываться мелкий шрифт. И он, сука, не заставил себя ждать.

Тишину разорвал не рык, не грозный бас, а истеричный, визгливый лай. Из-за баррикады мешков выкатилось нечто лохматое, размером с хорошего зайца, но злобное, как налоговый инспектор. Обычная дворняга-пустолайка. Как я и сказал — сука.

Кот от неожиданности дернулся, разжал пальцы и с грацией мешка картошки плюхнулся обратно в лодку. И вовремя — мелкая тварь клацнула зубами в опасной близости от того места, где секунду назад находилось его лицо.

— Тяв-тяв-тяв! — захлебывалась псина, злобно подпрыгивая на месте.

— Твою ж, — с досадой сплюнул я.

— А ну пошли прочь, шваль! — тут же отозвалась палуба хриплым басом.

Из темноты вынырнул заспанный мужик в тулупе на голое тело, сжимающий багор, которым можно было загарпунить кита.

— Убью, паразиты! — рявкнул он, замахиваясь своим дрыном.

— Отчаливай! — скомандовал я, резко пихая борт ногой. — Валим, Сивый, пока из нас шашлык не сделали!

Сивый налег на весла, и ялик прыгнул в спасительную темноту. Багор со свистом рассек воздух, взбив пену в полуметре от кормы. Эта блохастая сирена уже запустила неостановимую цепную реакцию. С соседней баржи донеслось ленивое «Гав!», с третьей — заливистый брех. Через минуту Калашниковская набережная превратилась в огромную псарню. Лай катился волной вдоль берега, от Смольного к Лавре. На палубах зажигались фонари, слышалась матерная ругань и лязг железа.

— М-да… — протянул я, глядя на этот внезапный праздник жизни. — Хрен тут подберешься!

В общем, купцы оказались народом экономным: волкодавов кормить накладно, зато такие вот мелкие «звонки» справлялись идеально. Брать этот блохофлот нахрапом, имея в арсенале лишь ялик и наглость, сомнительное удовольствие.

Пришлось уйти еще ниже по течению и спрятаться в тени, подальше от нервных биосенсоров.

— Гляди, Сеня, — шепнул Упырь, тыча пальцем в темноту. — Вон та, крайняя. Черная, как гроб. И молчит.

Действительно. Баржа стояла на отшибе в полном безмолвии.

— Ну, давайте попробуем. Только тихо. Если там тоже «сирена», просто пока она спит — не будите.

Лодка бесшумно скользнула к борту. Перевалив через фальшборт и прислушавшись, я не уловил ни единого постороннего звука. Следом на палубу запрыгнул Кот.

Вокруг громоздились тюки. Хищно улыбнувшись, я уже было достал нож и примерился полоснуть по тугому боку ближайшего мешка, как вдруг за спиной раздался мощный, гулкий грохот!

Стремительно обернувшись, я выставил вперед руку с ножом и увидел сконфуженное лицо Сивого.

— Прости, Пришлый, не углядел!

Только тут я понял, что случилось. Нева жила своей жизнью: шальная волна вдруг подкинула наш ялик, и он с гулким стуком приложился о просмоленный бок баржи. В ночной тишине этот звук показался мне грохотом падающего шкафа.

Втянув головы в плечи, мы с Котом замерли, перестав дышать и ожидая неизбежного взрыва собачьего лая или матерного окрика. Секунда, две, три… Тишина. Пронесло. Похоже, на этой барже никого не было. Повезло.

Вновь обернувшись к здоровому кулю, я пустил в дело острую сталь. Внутренний голос требовал муки или чего-то такого же прикольного, но реальность оказалась печальнее. Сунутая в прорезь рука нащупала нечто жесткое, волокнистое и явно несъедобное.

— Что там? — с надеждой зашептал Кот. — Сахар?

Выдернув пучок, я поднес его к самому носу парня.

— Ага. Сахар. Тростниковый, нерафинированный. Жри, да смотри, как бы жопа не слиплась.

— Пакля? — разочарованно протянул Кот. — На кой ляд нам пенька?

— Веревки вить, — огрызнулся я. — Как раз для того, чтобы повеситься от такой удачи. Бросай это все, да и пошли отсюда.

Короче, все стало ясно. Охраняют здесь только те шаланды, где действительно есть что-то ценное. Остальное бросают так. Логично. Зачем охранять то, что не украдут? Груз грошовый, сам по себе бесполезный. Правильнее всего было бы бросить эту хрень и валить отсюда.

Однако, прикинув хрен к носу, я передумал.

— Хотя стоп. Грузим паклю!

— Зачем⁈ — изумился Кот. — Мы ж не козы!

— Зачем, зачем… Тормоз ты, Кот. Слышал, как мы бортом только что долбанулись при швартовке? Грохот на всю Ивановскую. А вот если сделаем из этой мочалки «подушки» и обвесим ялик по бортам, будем подходить к «купцам» бесшумно. Да и тюфяки можно устроить. Грузи, дареному коню в зубы не смотрят!

Сбросив в лодку пару здоровенных тюков, мы еще раз прошли вдоль ряда судов в режиме пассивного наблюдения. Картина прояснилась, и радости она не вызывала. Там, где, видимо, имелось что-то ценное, вдоль бортов была натянута проволока, по которой бегали кольца собачьих цепей. Бюджетный вариант охраны работал безотказно. На корме одной из барж и вовсе обнаружились мужики с дробовиками на коленях.

— Может, купим мешок муки? — наивно шепнул Сивый.

— Ага, — саркастически хмыкнул я. — Увидят, запомнят, а утром сдадут. Нет, валим. Нас тут не было.

Пришлось поворачивать к берегу. Да, надо признать: рейд провалился с треском. Зато появилось понимание, в какой именно заднице оказалась наша банда. Вот они, сокровища, рядом. Но не возьмешь. И главной проблемой оказались не люди, а эти мелкие гавкающие твари.

Чтобы взять этот банк, требовалось сначала «вырубить электричество». То есть — заткнуть глотки собакам.

— Химия нужна, — пробормотал я, глядя на удаляющиеся огни. — Снотворное такое, чтоб слона свалило.

В памяти мгновенно всплыло лицо Кости. Навестить науку следовало в первую очередь. Без технологий эту войну нам не выиграть. Но пока — сделаем то, что можем сами.

Когда на доски сарая вывалились подмокшие в ялике тюки с пенькой, парни посмотрели на эту кучу с таким видом, будто ради нее их заставили, рискуя жизнью, воровать навоз.

— Знач, так! — рявкнул я, пресекая недовольный ропот. — Это не мусор, а нужная вещь. Упырь, Шмыга — работа для вас. Распустить эту мочалку на жгуты и сплести толстые валики-кранцы. Оплетем ялик по бортам снаружи, чтобы в следующий раз швартоваться к «купцам» не как пьяный боцман с грохотом, а подобно тени отца Гамлета. Тихо и нежно.