Мазурик

— Так, хорош любоваться, — хлопнул я в ладоши.

Первым делом я ткнул пальцем в Сивого:

— На тебе вся житуха. Будешь следить за порядком и остальными пока меня рядом нет. Возле вала где свинец копали инструмент остался надо перепрятать, а то эти утащат, — мотнул головой. Еще новое место присмотри где свинец плавить. И возле моста в тайнике чай оставался. Надо тихо посмотреть не вернулись ли эти полудурки туда. Если их нет. Перепрятать чай. Если они там, то в одного не суйся.

Сивый солидно кивнул. Ему роль «завхоза» была по душе. Порядок он любил больше, чем воровскую вольницу.

— Кот. — Я повернулся к своему главному скептику. — Ты у нас по карманным делам. И по хозяйству — отвечаешь за харч.

Достав из кармана полтинник, кинул ему.

— Вот тебе деньги на прокорм. Купи хлеба, сала дешевого, может, обрезков колбасных или требухи. Но на Сенную не суйся. Бери в мелких лавках тут, на Песках. И смотри мне, — я прищурился, — сдачу до копейки верни. Проверю. Если хоть грош к рукам прилипнет — обижусь.

Кот ловко поймал монету и усмехнулся:

— Да я уж понял, что бывает, когда ты обижаешься. Морду Кремню ты знатно расписал! Все будет. Только мне на «карманные дела» напарник нужен, да не один. Мы раньше с Рыжим и Упырем марвихеровали!

Замечание было верное. Карманники не работают в одиночку. Обычно «щипач», захватив краешек бумажника жертвы, дает сигнал напарнику. Тот должен толкнуть «пассажира» плечом, да так ловко, чтобы развернуть его корпус. При этом бумажник сам выскальзывает у него из кармана. После этого «щипач» должен тут же передать его другому сообщнику, чтобы остаться не при делах.

— Ладно, бери Упыря, да еще кого-нибудь выучите в помощь. Идет?

— Идет!

— Вот и ладушки. А ты, Шмыга, — я посмотрел на мелкого, — будешь нашим бегунком. Крутись у сарая, играй в камешки, ковыряй в носу, но смотри в оба. Если увидишь городового, который слишком часто сюда косится, или другие какие подозрительные рожи — свистнешь. Понял?

— Ага, — шмыгнул носом лазутчик.

Затем я оглядел себя. Видок все равно был босяцкий. Сунул стилет в рукав, холодная тяжесть кастета оттянула карман, да и рукав порван. Основную заначку на черный день я перепрятал поглубже, в потайной карман, подшитый изнутри Варей. Доверять их кому-то, даже Сивому, было рано. В нашем деле лишнее доверие — верный путь на кладбище.

Быстро распределив дежурства на ночь, я завалился спать первым. Дремал вполглаза. Кутаясь в куртку. А проснулся рано утром, пока остальные сопели.

Дежурил в это время Упырь, клевая носом, кивнул ему на дверь, которая была подперта бочкой.

— Так, я ушел, — шепнул ему. — Вернусь, возможно, не один. Не отсвечивать. Дверь запереть, открывать только на условный стук — три коротких, два длинных.

Выходя из сарая, я оглянулся. Добро пожаловать в большую игру, Саныч.

Из мрака сарая я вышел в серое, влажное утро Петербурга. Туман клочьями полз по черной воде Невы, где-то надрывно кричали чайки.

Натянув картуз поглубже на глаза и ссутулившись, я влился в поток серой людской массы. Сейчас я был никем. Просто еще одна тень, спешащая урвать свой кусок.

Мой путь лежал к Невскому, туда, где Старо-Невский перетекал в рабочие кварталы. Мне нужен был Спица.

Заняв позицию на углу Гончарной, там, где Спица обычно срезал путь, чтобы не опоздать к открытию, я стал вглядываться в людской поток. Если память меня не подводит, он должен пройти здесь с минуты на минуту.

И точно.

Знакомая сутулая фигура показалась в тумане. Вид у него был как у побитой собаки: плечи опущены, руки глубоко в карманах.

Чертиком выскочив из подворотни, я преградил ему путь. Спица дернулся.

— Сенька⁈ — выдохнул он, белея лицом так активно, будто собрался падать в обморок прямо здесь. — У нас там вообще… — затараторил он, оглядываясь через плечо. — Там такое творится! Мирон сбежал, денег нет, Анна Францевна в истерике, воет, как пароходная сирена… Говорят, закрывают нас!

— Так и есть, — оборвал я его. — Поди уже завтра, а то и сегодня уже придут хмурые дяди с бумагами и повесят на приют замок размером с твою голову.

Спица замер. Одно дело, пугаться слухов, и совсем другое — когда тебе зачитывают приговор с таким будничным лицом.

— И… и что делать? — прошептал он. — Куда мы? На улицу? Это же… конец.

— Э не-е, братишка. — Я сжал его локоть сильнее. — Слушай внимательно. У меня есть идея, как вывернуться. Но нужна твоя помощь.

— Моя? — Он растерянно моргнул. — Сеня, да что я могу? Я же только ленты мотать умею да полы мести…

— Я тебе все объясню. — И наклонился к его уху: — Расклад такой. Ты сейчас идешь в лавку и работаешь, как лучший в истории галантереи. А вечером мне понадобишься для одного деликатного мероприятия. И ты уже в доле, поздравляю.

Спица смотрел на меня как на сумасшедшего.

— Какое дело, Сеня?

— Будем спасать друзей от казенного уюта, а заодно — наши шкуры от преждевременного износа. Пошли, по дороге расскажу.