Мазурик

Это был чистой воды блеф.

Он засопел. Пожевал губами.

— Стоять, — буркнул, когда Сивый уже взялся за лямку. — Черт с вами, босяки. Два рубля с полтиной. Но чтоб возили исправно! Раз в неделю — как штык! Пропустите срок — другого найду.

— Будет, — кивнул я. — Деньги вперед.

Карл Иванович скривился, но полез в недра своего кожаного облачения. Вытащил пухлый, засаленный кошель.

Мешки перекочевали к порогу цеха. Сивый с облегчением расправил плечи, хрустнув суставами.

В мою ладонь легли деньги: трешницы, рубли, плюс горсть тяжелой меди.

Итого — семь рублей пятьдесят копеек.

— Свободны, — бросил метранпаж и, подхватив мешки с легкостью, которой позавидовал бы наш Сивый, скрылся за дверью.

Мы остались в темном тупике.

— Грачик, — подозвал я.

Парень подошел, переминаясь. Он все еще не верил.

Не мелочась, я полностью отдал ему всю медь — пятьдесят копеек.

— Держи. Твоя доля.

Он уставился на монеты в грязной ладони.

— Сеня… — прошептал он. — Это ж…

— Раз даю — значит, заработал, — жестко сказал я. — Ты теперь наш человек внутри. Слушай, смотри. Что говорят, что планируют. Если что — дай знать. Усек? И не болтай мне!

— Понял! — Грачик сжал кулак, и зубы его сверкнули в улыбке на чумазом лице. Он впервые чувствовал себя не лохопетом, а дельцом. — Могила!

Он кивнул и юркнул обратно в цех, к своим станкам, но спина его уже не была такой сутулой.

Я сунул деньги во внутренний карман, поближе к сердцу. Радости не было.

Семь рублей… Плюс то, что у нас уже было. Неплохо, конечно. Даже если часть прогуляем — хватит на еду на несколько недель.

Но в голове все еще звучали слова Спицы о голоде в приюте. Надо еще им помочь. Опять же, студент Костя. Поэтому имеющихся денег было мало. Катастрофически мало!

— Ладно, пошли, — бросил я, ускоряя шаг. — Не время праздновать.