Страница 87 из 191
На следующее утро они отправились на скалы. День выдался чудесный – ясный, прозрачный, море сверкало в лучах осеннего солнца. Тропинка вдоль скал была узкой, так что им пришлось идти друг за дружкой. Далеко внизу, справа от них, под зеленым склоном плескалось море, а слева простирались поля, отделенные от тропы низкой каменной изгородью и кустами можжевельника.
Луиза была необычайно весела.
– Какое счастье быть не в школе, да? – спросила она, обернувшись через плечо.
Ида согласилась. Вокруг красота, они свободны, причем на весь день.
– Как мило со стороны мисс Кристи, что она разрешила нам прогуляться.
– Мисс Кристи? Она… э… – Луиза сказала это не поворачиваясь, слова заглушал ветер.
– Что? – переспросила Ида.
– Ну, строго говоря, она не давала разрешения.
– Что?
– Строго говоря…
– Я слышу! – закричала Ида.
– Тогда зачем ты все время переспрашиваешь?
– Ты специально нарываешься на неприятности?
– Выпей валерьянки, – сказала Луиза, к возмущению Иды. – Никто не будет нас проверять. Они и не заметят, что нас нет.
Это испугало Иду по-настоящему. Она внезапно осознала, что они с Луизой тут одни, высоко на скале, и никто не знает, где они. Если Луиза выбросила Эйприл в окно и сказала, что это несчастный случай, то кто помешает ей столкнуть Иду в море и сказать, что та поскользнулась? У Иды бешено заколотилось сердце.
– Разве тебе самой не хотелось погулять? – говорила тем временем Луиза. – Это же вредно для здоровья, все время сидеть в этих руинах.
– Нам разрешают гулять по школьной территории, – сказала Ида, пытаясь успокоиться.
– Да, я знаю, – сказала Луиза. – Ты иногда понимаешь все слишком буквально.
Они остановились на развилке, где тропинка резко уходила со скалы вниз, в песчаную бухту, которая простиралась прямо под ними.
– Направо или налево? – спросила Луиза. – Они в конце концов сойдутся.
– Налево, – сказала Ида, поскольку эта дорожка отходила от края скалы и выглядела безопаснее.
Они пошли по левой дорожке, опять гуськом.
– Разве ты не задыхаешься в этой чертовой школе? – спросила Луиза.
– Нет, – ответила Ида. – В этих зданиях слишком много сквозняков, чтобы в них можно было задохнуться. А ты всегда ненавидела школу?
Она обнаружила, что ей удобнее разговаривать со спиной Луизы.
– Да, – ответила та.
– Даже когда ты только сюда приехала?
– Ну, может, в первый год было получше. Но потом наступило разочарование.
Тропинка снова расширилась, Луиза замедлила шаг, и Ида пошла рядом с ней.
– Может, если б ты была подобрее к людям, – начала Ида, но Луиза бросила на нее гневный взгляд, и Ида снова вспомнила, что ее могут столкнуть со скалы.
– Я намного лучше большинства людей, – сказала Луиза. – Я, по крайней мере, не лицемерю. Мне бабушка как-то сказала: «Никогда не говори о других то, что не сможешь повторить им в лицо». Я так и делаю.
– Я думаю, она советовала тебе не говорить о людях плохо за их спиной, – заметила Ида, – а не говорить гадости им в лицо.
Луиза неожиданно рассмеялась.
– Ну хорошо. С тобой же я нормально обращаюсь, правда?
– Как когда.
– Правда? – Луиза, казалось, была искренне изумлена.
– Сейчас лучше, чем когда я только приехала.
– Ну вот видишь.
Они подошли к пабу как раз в обеденное время, обе раскраснелись и несколько запыхались. Ида заняла маленький столик в углу, а Луиза, которая выглядела старше, пошла за напитками. Паб был почти пуст, если не считать двух немолодых мужчин, выпивавших у стойки, и пару за столом в середине зала – они говорили о чем-то, склонив друг к другу головы.
Луиза вернулась с двумя стаканами шенди.
– Вкусно и дешево, – сказала она, ставя их на столик.
Ида не привыкла к алкоголю. В Обане соученики никогда не звали ее с собой в паб – из-за матери она стала настоящим изгоем.
Луиза пила шенди большими глотками. Иду тоже мучила жажда после прогулки, но она старалась пить медленно.
Обе молчали. Сейчас, когда они сидели напротив друг друга за столом, говорить было гораздо труднее. Луиза, по всей видимости, не тяготилась молчанием, но Ида ощущала неловкость. Наконец она спросила:
– Кто твой любимый учитель?
Луиза фыркнула:
– Что за дурацкий вопрос?
– Просто поддерживаю беседу.
– У меня нет любимого учителя. Словесницы безумны, все как одна, математички не умеют считать, мистер Лэнгфилд тряпка в человеческом обличье. Латинистка мисс Кларк ничего, кажется. Она хотя бы не притворяется миленькой.
– Как раз в твоем духе.
– Ты хочешь, чтобы я тоже спросила тебя, кто твой любимый учитель?
– Да нет, не надо.
Снова воцарилось молчание.
Луиза сделала большой глоток шенди. Потом спросила небрежно:
– Почему ты так цепляешься за эту паршивую школу?
– Почему ты так хочешь из нее уехать?
– Потому что это смерть при жизни. – Когда Ида ничего не ответила, Луиза добавила: – Тебе приходило в голову, что кто-то со стороны, глядя на нашу жизнь, не смог бы понять, какое сейчас десятилетие? Даже какой век. Все важное происходит где-то в другом месте. Никто из нас не получает нормального образования, потому что ожидается, что мы окончим школу и выйдем замуж, как при королеве Виктории. Но есть ведь другие школы, нормальные, где люди действительно чему-то учатся. Почему мы не там?
Шенди развязало Луизе язык, подумала Ида. Она и сама чувствовала легкое головокружение.
– А твои родители знают, как ты мечтаешь отсюда уехать? – Она чуть было не сказала:
они знают, как ты тут несчастлива?
Но даже выпитое пиво не могло заставить ее сказать такое Луизе.
– Конечно, – ответила Луиза. – Я еще в младших классах умоляла их забрать меня отсюда. Умоляла. Но у отца свои взгляды на женское образование. Он считает, что оно не имеет никакого значения.
– А мама?
Луиза отвела взгляд.
– Мама… Маме бывает трудно. Она многое пережила.
Ида ждала, но Луиза явно не собиралась развивать тему.
– А почему тебя не отдали в обычную школу? – спросила Ида. – Это было бы бесплатно.