Страница 73 из 191
В городе было только две чайных, и поскольку никого, имеющего отношение к школе, в «Уютный чайник» не пускали с 1979 года (что было несправедливо, поскольку инцидент произошел со школьницами, а не с преподавательским составом), все неизменно оказывались в «Бетти». Элинор не возражала, «У Бетти» было милым местом. Чайная открылась во времена, когда Элинор еще не преподавала в Св. Анне, мисс Гамильтон уверяла, что чуть ли не до войны. Оставалось неясным, стирал ли кто-нибудь скатерти за истекшее время.
Оба заказали по чайничку чая. Элинор выбрала песочное печенье, Мэтью – фруктовый скон.
– Как прошли первые уроки? – спросила Элинор, когда они сделали заказ.
Он печально улыбнулся:
– Девочки оказались не совсем такими, как я ожидал.
– А чего вы ожидали?
– Я думал, они будут более… покладистыми. В смысле, по сравнению с мальчиками.
– А!
– Глупо было этого ожидать, – сказал он, – теперь-то я понимаю.
Им принесли чай и выпечку. Два отдельных чайника, Элинор это всегда ценила. Она понимала, что чай в чайнике должен настояться, чтобы достичь предпочтительной для нее крепости, но налила себе сразу же, чтобы сделать паузу в общении. Мэтью поступил так же. Некоторое время они были заняты ритуалом помешивания, передачи друг другу маленького кувшинчика с молоком и отхлебывания первого глотка недозаваренного чая.
– Ну и конечно, еще эта бедная девочка, которой стало плохо на первом же моем уроке, – сказал Мэтью.
– Диана, – кивнула Элинор, аккуратно разламывая песочное печенье надвое. – Да, неудачно получилось.
– Остальных было практически невозможно утихомирить после того, как ее увели. – Он откусил кусок от скона, к подбородку, прямо под нижней губой, прилипла большая крошка. Элинор изо всех сил постаралась не пялиться на нее. – Как она там?
– В порядке. Медсестра говорит, что все будет нормально.
– Странно это все. – Он снова укусил скон, и крошка, к облегчению Элинор, упала. – Какой-то припадок, как вам кажется?
– Это же только рука, – сказала Элинор, – и продолжалось совсем недолго. – Но она снова забеспокоилась, вспоминая бледное, изможденное лицо Дианы. Она добавила, стараясь успокоить скорее себя, чем Мэтью: – Иногда наши тела ведут себя странно. – От слова «тела» ей стало неловко. Глупость какая, укорила она себя.
Какое-то время они пили чай молча.
Мэтью наконец заговорил:
– Вам не бывает одиноко? Тут такая уединенная жизнь, в этой школе на краю утеса.
– Вдали от общества? – отозвалась она с улыбкой.
– Ну, не в том смысле, что вы от всего защищены. Просто очень далеко от всего, нет?
– Вряд ли любому подойдет, – согласилась Элинор. – Но я думаю, некоторым людям нужен покой.
– А он тут есть?
– Ну вы должны были заметить.
– Я не имею в виду пейзаж и прочий антураж, – сказал он. – Но… вы чувствуете покой? Мне иногда кажется, что если человеку трудно найти покой, ему будет трудно где угодно.
Элинор не вполне понимала, о себе он говорит или о ней. Она осторожно сказала:
– Мне не кажется, что человеку может быть всегда спокойно. А вы думаете, так бывает?
Он поставил чашку на стол.
– Я всегда поражался тому, как невозможно понять, что происходит в голове у другого человека. Ты понятия не имеешь, какой кажется жизнь кому-то другому, не тебе.
– Ну, можно постараться встать на место другого, – сказала Элинор, мысленно поморщившись от собственной чопорности.
– Да, но все равно мы лишь пытаемся встать на чье-то место. То есть если вы сочувствуете другим людям, вы просто представляете себе, что это вы, – и в результате сочувствуете себе, нет?
Он склонен, что ли, к таким вот разговорам, подумала Элинор. Она для этого недостаточно выспалась. Вера однажды сказала, что в ней есть что-то, вызывающее людей на откровенность. (В этом наблюдении слышалось явное порицание.)
Увидев ее выражение лица, Мэтью сказал:
– Простите. Не знаю, что на меня нашло. Налить вам еще чаю? – Он резко потянулся к чайнику и опрокинул кувшинчик с молоком. – Черт! Простите. – Торопливо хватая салфетки, он попытался вытереть лужицу на столе. – На вас попало?
Несколько капель на юбку попало, но Элинор сказала:
– Нет-нет. Не беспокойтесь.
Она помогла ему промокнуть молоко, и поскольку его действия были достаточно бурными, чтобы привлечь внимание, официантка принесла им новый кувшинчик.
Мэтью притих и словно пал духом. С преувеличенной осторожностью он налил Элинор чаю в ее пустую чашку, потом себе из второго чайника, так и не открыв рта. В Элинор снова проснулась жалость.
– Вы хотите когда-нибудь вернуться в Норфолк? – спросила она.
– Чтобы там поселиться? Нет. Местность, откуда я родом, всегда казалась мне слишком уж тесной. Все про всех вокруг всё знают.
– Ну, – сказала Элинор, – не сомневаюсь, что в Святой Анне вам понравится.
Он засмеялся.
– Тут, пожалуй, по-другому. Все-таки люди не знают каждую мелочь, которая с тобой произошла, все, что ты делал с рождения до нынешней минуты. В новой школе можно начать жизнь с чистого листа. Даже если все, что происходит дальше, уже всем известно.
Элинор на минуту представила, что устроилась в другую школу, начала с чистого листа. Тогда никто бы ничего не знал про Энтони. И, кто знает, вдруг она сумела бы произвести впечатление человека более интересного – если бы можно было все отмотать назад и начать сначала.
Мэтью будто прочитал ее мысли:
– А вы всегда хотели быть учителем географии?
Элинор печально улыбнулась:
– Да как вам сказать.
Стать учительницей ей посоветовал отец, ему хотелось, чтобы у дочери была надежная, стабильная работа. Он был спокойный человек, из него самого получился бы отличный учитель. Когда она была подростком, он учил ее древнегреческому, в дополнение к латыни, которой она занималась в своей гимназии, и с бесконечным терпением вел ее по следам Геродота, а потом Гомера, со старым томиком Уайлдинга, стоявшим на книжной подставке посередине стола. К тому времени он вернулся к юридической практике, но кошмары его так и не отпускали – она все слышала через стену, хотя это никогда не обсуждалось. В день его смерти именно она его и обнаружила. Ей понадобилось много лет, чтобы осознать, что это вряд ли входило в его планы.
– Возможно, я предпочла бы преподавать древние языки, – сказала она и сама себе удивилась. – Но вакансий не было, да и не то чтобы я так хорошо их знала.
Он посмотрел на нее с интересом: