Болезни суставов

По всей школе учеников заставляли производить подобные шедевры, классные комнаты драили и украшали. Специально нанятый садовник стриг газоны и пытался подставить подпорки подо все, что могло отвалиться. В Гэлбрейте обнаружилась дырка в стене, которая никого до этого особенно не беспокоила, но теперь мисс Кристи велела замаскировать ее обоями. В Гранте ведра, обычно стоявшие вдоль стен из-за протекающей крыши, сгрузили в кладовку (оставалось надеяться, что на день открытых дверей не будет дождя). Разбитое окно на фасаде Школы забили досками, а потом раскрасили и расписали так, чтобы выглядело творческим проектом младших классов.

В этом году напряжение перед днем открытых дверей ощущалось сильнее обычного. Диана все еще была в больнице, без всяких признаков улучшения. Сьюзен оставалась дома, носовые кровотечения у нее прекратились, но рука и нога все еще дергались. Эйприл вернулась в школу после каникул, рука у нее иногда подергивалась, но уже меньше. Беспокойство внушало, что еще у одной девочки из младших классов начала дергаться рука. Итого недуг затронул четырех школьниц – одна в больнице, одна дома и две в школе. Что же это такое, черт побери, думала Элинор.

Она полагала, что в этих обстоятельствах разумнее было бы отложить или даже отменить день открытых дверей. Но мисс Кристи это предложение решительно не понравилось.

– Отложить? С какой стати? Несколько учениц приболели, все лечатся. Мы не можем отложить день открытых дверей, когда он уже так близко, – у всех сложится впечатление, что у нас тут полный хаос. Нет, шоу должно продолжаться.

Элинор ушла неуспокоенная.

В среду вечером состоялась триместровая встреча попечителей школы. Она всегда завершалась фуршетом в директорском салоне – так высокопарно называлась довольно обшарпанная гостиная, примыкавшая к кабинету мисс Кристи, – и учителей тоже приглашали на эту неформальную часть вечера. В большинстве своем они старались уклониться: перспектива бесплатной выпивки омрачалась тем, что из года в год мисс Кристи подавала гостям кулинарный херес, не слишком приятный на вкус. Кроме того, существовала опасность вступить в беседу с председателем попечительского совета, мистером Найджелом Лэндом, который когда-то был капитаном торгового флота. Он много знал о кораблях и считал своим долгом делиться этими знаниями.

Попечители школы Св. Анны представляли собой разношерстное общество. Претендентов на эту роль находилось немного. Отошедший от дел викарий, который проводил в школе воскресные службы; местный бизнесмен, владелец сети прачечных, который чрезвычайно высоко ценил собственную деловую хватку (кроме того, он называл премьер-министра не иначе как «миссис Тэ», как будто был с ней на дружеской ноге); учительница за тридцать, которая преподавала в общеобразовательной школе Истборна, – по мнению Элинор, самая компетентная из всей компании – и, наконец, представительница родителей, мать Джейн Морхаус из шестого класса, которая была так же хороша собой, как и ее дочь, и явно не слишком интересовалась управлением школой, зато постоянно отвлекала от дел председателя – не нарочно, просто самим фактом своего присутствия, так что помех от нее было больше, чем пользы.

Элинор рассчитывала сбежать с вечернего фуршета – из-за постоянных репетиций она не успевала проверять тетради, – но, к несчастью, направляясь на ужин, столкнулась с мисс Кристи и та напомнила ей о мероприятии.

– Надеюсь увидеть вас там, Элинор, – сказала она с нажимом.

Элинор вскользь подумала, что будь она Верой, сказала бы: «Надеяться никто не запрещает, мисс Кристи, но вас может постигнуть разочарование». Но, конечно, будучи не Верой, а собой, ответила она совершенно иначе:

– Конечно, непременно.

В столовой она обнаружила Мэтью, который сидел с Труди и Линдой в конце стола.

– Сегодня фуршет с попечителями, – сказала она, скользнув на сиденье рядом с ним. – Мэтью, вы же пойдете со мной?

– Простите, – сказал он с улыбкой, – я сегодня дежурю.

– Ничего подобного, – возразила Труди. – Мы с Линдой поменялись на прошлой неделе, чтобы не идти на фуршет. Одна следит за младшими, другая – за старшими.

– Жуткая тоска, – сказала Линда. – Председатель попечительского совета вечно затевает разговоры о судоходстве. Невыносимо.

– Однажды он сорок пять минут объяснял мне разницу между судном и кораблем, – сказала Труди. – Я думала, что умру.

– В прошлом году зазывал меня на выставку «Морское парусное судно» в Лондоне, – продолжала Линда.

– Но у него ведь есть жена!

– Он сказал, что она тоже пойдет. Уж не знаю, какие извращения у него на уме. – И Линда бросила сочувственный взгляд на Элинор, которая сделала вид, что не заметила.

– Он вечно откапывает какие-то жуткие факты, – сказала Труди, повернувшись к Мэтью. – Например, что во время войны девяносто один процент британского масла импортировался торговым флотом. И я теперь не могу забыть про этот масляный девяносто один процент! Я не хочу держать такое в голове, но каждый день вспоминаю про девяносто один процент масла. Это застряло во мне навсегда.

– Ну, во время войны с маслом было так себе, – заметила Линда. – Так что они явно не справлялись.

– Ему только этого не говори.

– Что ж, Мэтью, раз вы не дежурите, значит, вам придется пойти со мной, – снова предложила Элинор. Она чувствовала, что ей нужен союзник в этом испытании.

– Но я все равно не могу. Я просто перепутал – я должен следить не за выполнением домашних заданий, а за ученицами, которых оставили позаниматься после уроков. Несколько отстающих учениц младшей школы.

Элинор снова поразилась его манере поведения. Зачем врать, если у тебя это так плохо получается? И потом, если б они оставляли после уроков тех, кто отстает, у школы Св. Анны были бы совсем другие результаты выпускных экзаменов.

– Ну что ж, – сказала она. – Ничего не поделаешь.

Сколько раз за прошедшие недели она старалась думать о нем лучше, чем он того заслуживает? Она злилась не столько на него, сколько на себя.