Страница 23 из 191
– Ну, может, потом там увидимся, – сказала Вера.
К ним приблизился Мэтью Лэнгфилд, который явно не отошел еще от дорожных впечатлений.
– Что порекомендуете здесь повидать новичку? – спросил он со своей всегдашней улыбкой, которая после Вериных разоблачений казалась Элинор еще более фальшивой.
– Понятия не имею, – тут же отозвалась Вера. – Я вот иду в «Маркс» за нижним бельем.
Он густо покраснел, и Элинор стало его жалко.
– Тут очень милый букинистический, – сказала она. – Я как раз туда собираюсь. Не хотите? – А она так надеялась, что окажется в «Кинге» одна.
Он согласился с какой-то трогательной готовностью. Вера откланялась и рванула вперед, хотя вообще-то всем им нужно было в одну сторону. Элинор и Мэтью тоже двинулись по направлению к центру, но не столь стремительно.
– Приятное местечко, да? – сказал Мэтью, когда они прошли башню с часами и здание старого рынка. – Старомодное такое.
– Да, наверное, после Лондона тут все кажется старомодным.
Элинор уже жалела, что предложила ему присоединиться, хотя отказать, не нагрубив, было бы затруднительно. Но, может, и следовало нагрубить? Она же ничем ему не обязана. И он что, их всех обманывает? Потешается над ними?
– Мне Лондон никогда не нравился, – неожиданно сказал он. – Мне казалось, что я к нему плохо приспособлен.
Она с удивлением посмотрела на него:
– Слишком энергичный и суетливый? Так многие считают, наверное.
– Не слишком энергичный. Слишком… не знаю. – Он улыбнулся ей почти извиняющейся улыбкой. – Трудно понять, куда тебе надо деться. Если ты не остаешься там, где родился, куда надо отправиться? Как принять решение?
Элинор молчала, сочтя вопрос риторическим. Но тут он добавил:
– Вот вы, вы где выросли? И что вас заставило переехать сюда?
– Недалеко от Чичестера, – сказала Элинор. – Так что я не слишком далеко уехала. Наверное, поэтому я здесь и очутилась. Близко от родителей.
– Они живы?
– Нет. – После паузы ей пришло в голову, что и его надо спросить. – А ваши?
– Нет. У меня только брат остался, там, в Норфолке.
Она кивнула. Они как раз подошли к «Кингу», и Элинор собиралась толкнуть дверь, но он быстро шагнул вперед, чтобы открыть и пропустить ее. Дверь открывалась внутрь, и композиция получалась неуклюжая; Элинор пришлось протиснуться мимо Мэтью, чтобы войти. Показная галантность ей не понравилась. Звякнул колокольчик, пожилой продавец за стойкой поднял голову и внимательно оглядел посетителей, не выказывая ни узнавания, ни доброжелательности, хотя Элинор бывала в магазине, наверное, не меньше сотни раз, после чего вернулся к своему чтению.
– Я пойду посмотрю художественную литературу, – сказала Элинор.
Она с потаенным вздохом была готова к тому, что он за ней последует, но он изобразил деликатность и отправился к полкам с книгами по истории.
Элинор неторопливо листала книги. Она обнаружила «В краю лесов», один из тех немногих романов Гарди, которые она не читала, старое издание хьюзовского «Ястреба под дождем» и «Сына президента» Фэй Уэлдон. Довольная своей добычей, она отнесла книги к стойке. Как обычно, владелец принял однофунтовую монету и с отвращением уставился на нее
[7]
[В 1984 г. – в год действия романа – перестали выпускать банкноты достоинством в один фунт стерлингов, которые выпускались с 1797 г. Однако старые банкноты оставались в обращении вплоть до 1988 г., когда фунтовые монеты их полностью заменили.]
. Потом сказал:
– Вообще-то банкноты пока что законное платежное средство.
– Конечно, – сказала Элинор.
– Вы не обязаны сразу сдаваться. Они этого ждут, но вы не должны сразу опускать руки.
Кто эти «они»? – подумала Элинор. В разговорах с букинистом это никогда и не прояснялось.
– Ну, я не против монет, – сказала она.
– Вы позволяете им что-то отнять без боя – и кто знает, чего они захотят в следующий раз, – сказал продавец. – Когда они пришли за шиллингами, я молчал…
Элинор пробормотала что-то в знак согласия, принимая сдачу.
– Потом придут за нашими марками, – сказал он ей вслед. – Оглянуться не успеете, придут и за самой королевой.
Мэтью поймал ее взгляд – он стоял у полки с биографиями недалеко от входа – и с улыбкой закатил глаза. Как будто они заговорщики, а то и друзья.
– Пойдемте теперь выпьем чаю? – предложил он.
Элинор безропотно согласилась. Она хотела выпить чаю, и, видимо, без него это теперь не удастся. Но Элинор снова обратила внимание на то, что рубеж между вежливостью и пассивностью почти незаметен. Наверное, неудивительно, что волевого человека вроде Веры она раздражает.
В городе было только две чайных, и поскольку никого, имеющего отношение к школе, в «Уютный чайник» не пускали с 1979 года (что было несправедливо, поскольку инцидент произошел со школьницами, а не с преподавательским составом), все неизменно оказывались в «Бетти». Элинор не возражала, «У Бетти» было милым местом. Чайная открылась во времена, когда Элинор еще не преподавала в Св. Анне, мисс Гамильтон уверяла, что чуть ли не до войны. Оставалось неясным, стирал ли кто-нибудь скатерти за истекшее время.
Оба заказали по чайничку чая. Элинор выбрала песочное печенье, Мэтью – фруктовый скон.
– Как прошли первые уроки? – спросила Элинор, когда они сделали заказ.
Он печально улыбнулся:
– Девочки оказались не совсем такими, как я ожидал.
– А чего вы ожидали?
– Я думал, они будут более… покладистыми. В смысле, по сравнению с мальчиками.
– А!
– Глупо было этого ожидать, – сказал он, – теперь-то я понимаю.
Им принесли чай и выпечку. Два отдельных чайника, Элинор это всегда ценила. Она понимала, что чай в чайнике должен настояться, чтобы достичь предпочтительной для нее крепости, но налила себе сразу же, чтобы сделать паузу в общении. Мэтью поступил так же. Некоторое время они были заняты ритуалом помешивания, передачи друг другу маленького кувшинчика с молоком и отхлебывания первого глотка недозаваренного чая.
– Ну и конечно, еще эта бедная девочка, которой стало плохо на первом же моем уроке, – сказал Мэтью.
– Диана, – кивнула Элинор, аккуратно разламывая песочное печенье надвое. – Да, неудачно получилось.
– Остальных было практически невозможно утихомирить после того, как ее увели. – Он откусил кусок от скона, к подбородку, прямо под нижней губой, прилипла большая крошка. Элинор изо всех сил постаралась не пялиться на нее. – Как она там?