Страница 168 из 191
– Что вы от нас скрываете? – протрубил Энтони.
Вопросы из аудитории сыпались все громче и все лихорадочней. Доктор Стивенсон предпринял попытку подвести собрание к концу.
– У нас закончилось время, – сказал он. – Оставшиеся вопросы можно будет направить в соответствующие органы. Как и я, вы наверняка хотите поблагодарить участников сегодняшнего совещания…
Но большинство присутствующих ничего такого не хотело.
Собрание завершилось, когда на сцену снова вышла мисс Кристи. Аура ее авторитета, подумала Элинор, была мощнее, чем у всех четверых мужчин вместе взятых.
– Вы не должны сомневаться, – сказала она, – что наша главная задача – обеспечить безопасность для наших девочек. Мы считаем, что ситуация сейчас под контролем. Если это изменится, вам, разумеется, сообщат незамедлительно. Пока давайте будем доверять докторам, которые знают о происходящем больше нашего.
Несколько зловещая концовка, подумала Элинор, – половина аудитории убеждена, что существует заговор по сокрытию истины, а другая половина считает, что врачи не понимают решительно ничего, как и все остальные. И все же под тяжелым взглядом мисс Кристи собравшиеся стали нехотя расходиться.
Элинор с Верой вышли из зала.
– Грандиозное фиаско, – сказала Вера.
– Да уж, – кивнула Элинор. Ей было не по себе, особенно после вопросов про Мэтью.
– Конверсионное расстройство, – раздумчиво продолжала Вера. – Звучит как-то по-викториански.
– Может быть, надо девочек побольше занять, – сказала Элинор. – Чтобы не сидели без дела.
– Мне не кажется, что они хотели сказать, будто эта их болезнь вызвана скукой, – возразила Вера. – Видит бог, у меня у самой от этого места бывает чесотка.
– Как вы думаете, врачи не ошибаются?
– Да нет, вряд ли. Для девочек это довольно унизительный результат. Неудивительно, что родители не в восторге.
– Но все-таки некоторое облегчение, – сказала Элинор. – Разве нет? Они поправятся.
– Все будут это обсуждать месяцы, если не годы. Что бы ни говорили врачи, найдется куча людей, которые скажут, что они лунатички, невротички или что притворялись всю дорогу. Может, лучше бы было, если бы они таки отравились пестицидами. Вы от Мэтью получали какие-нибудь известия?
– Что вдруг? – сказала Элинор, внутренне ощетинившись от внезапной смены темы.
Вера взглянула на нее:
– Мне казалось, вы были прямо-таки неразлучны.
– Ну, он мне написал, – призналась Элинор.
– Ага.
– Хотел извиниться.
– Вот как?
– И… наверное, объясниться как-то, что ли.
– Понятно, – сказала Вера. – Странная идея, конечно, – подделать материнское завещание. Хотя, разумеется, все мы время от времени делаем что-нибудь странное.
– Это преступление, – решительно сказала Элинор. – Он совершил преступление.
– Я разве это отрицаю?
Они подошли к столовой. Остановившись, Вера подвела итог разговору:
– Ну, по крайней мере, сегодня вечером мы можем насладиться рыбным пирогом, не опасаясь, что работники кухни нас травят.
– Боюсь, «насладиться» – это гипербола, – сказала Элинор, поднимаясь вместе с ней по ступеням, и Вера рассмеялась.
Если органы здравоохранения рассчитывали, что встреча собьет накал в прессе, заголовков следующего дня оказалось более чем достаточно, чтобы развеять эту иллюзию.
– Боже праведный, – сказала Вера, глядя на кофейный столик в учительской, на котором лежало несколько свежих газет. – Разошлись не на шутку, ничего не скажешь.
Элинор изучала вторую – к счастью, вторую – страницу «Гардиан»: «Врачи утверждают, что причиной массовой вспышки судорог и припадков в школе-интернате был „стресс“».
– Вряд ли можно было ожидать чего-то иного, – сказала она.
Пока что из просмотренных газет получалось, что журналисты в основном приняли предложенное объяснение – конверсионное расстройство, – но при этом сообщали о нем в самых кричащих выражениях, попутно рассуждая о причинах заболевания – стресс? подавленность? какие-то неясные злоупотребления? Но были и те, кто отнесся к утверждениям медиков скептически, одни обвиняли их в том, что они сеют панику и строят необоснованные догадки, другие доходили до обвинений в заговоре. Элинор отметила, что местная газета, где работал Энтони, выбрала агрессивную линию – имя Энтони стояло под заголовком статьи «Массовое заболевание девочек: кто заметает следы?». В самой статье высказывалось предположение об отравлении пестицидами, а также о намеренном отравлении. «Симптомы девочек остаются загадкой для врачей», – писал Энтони. Элинор считала, что это, мягко говоря, преувеличение – врачи, как ей казалось, не теряются в догадках. В большинстве статей снова упоминался арест Мэтью, так что надежда на то, что об этом быстро забудут, оказалась несостоятельной.
– Вы сегодняшнюю «Мэйл» видели? – спросила Труди с горящими глазами, стоило ей – в сопровождении Линды – войти в комнату. – Они подозревают заговор.
– Видели, – сказала Вера.
– Как вы думаете, правду они вчера говорили? – спросила Линда, усаживаясь на диван рядом с Труди. – На собрании? Нам кажется, они что-то скрывают.
– С девочками только о таком не делитесь, – сказала Вера. – Если они будут считать, что их отравили, дергающихся станет еще больше.
– Как человек может просто считать, что он болен? – сказала Труди.
– Опыт показывает, что может.
– А что девочки говорят, кто-нибудь знает? – спросила Элинор.
– Я вчера дежурила, – сказала Линда. – Мнения разные. Некоторые считают, что заболевшие девочки просто ищут внимания. Некоторые верят врачам. Некоторые считают, что всей правды нам не рассказывают.
«И ты наверняка их в этом поддержала», – подумала Элинор. Вера была права: вот уж в чем они точно не нуждались.
– Не знаю, почему всем нужно все усложнять, – сказала Вера. – Нам предложили совершенно разумное объяснение. В чем смысл таких недюжинных усилий по конструированию менее разумного?
– Пестициды опасны для людей, – сказала Линда. – Мы все это знаем, даже если правительство и не готово признаваться. Что неудивительно. Представьте, как им будет непросто с этим разбираться.
– И у нас тут рядом поля, чуть выше по холмам, – добавила Труди. – Так что даже если не считать, что пестициды могли прилететь по воздуху, они могли добраться с грунтовыми водами. Попасть в нашу систему водоснабжения.