Страница 162 из 191
Трудно поверить, но даже после этого мы с ЦУАГОСом вынуждены были поспорить с сержантом полиции. У некоторых девочек были в моче остаточные следы таллия – 0,2 мкг/л, 0,3 мкг/л и в одном случае 0,4 мкг/л.
Мы с ЦУАГОСом пытались объяснить, что это никакое не железное доказательство, что это нормальные, безопасные показатели, свидетельствующие о (незначительном) фоновом воздействии. ЦУАГОС сказал сержанту, что девочки могли съесть овощей, в которых накопился таллий из почвы. Или рыбы. Он сказал, что если бы речь шла о 10 мкг/л, стоило бы задуматься.
К сожалению, сержант полиции не очень разбирается в десятичных дробях и не имеет склонности вдаваться в тонкости.
Пытаясь его разубедить, я сказал, что если бы мы сделали анализ
его
мочи, то, скорее всего, и в ней бы нашли остаточное количество таллия. Он побледнел. Не знаю, испугался ли он того, что и его отравили, или того, что я урогенитальный извращенец.
Он сказал, что их токсикологи изучат волосы девочек под микроскопом.
– Ну вот видите, – сказал я и ласково потрепал его по плечу. – Это вас успокоит. Может, и ваш локон они тоже заодно протестируют.
ЦУАГОС картинно закатил глаза.
Сам не могу поверить, Джордж, сколько времени за последние дни было посвящено разговорам о таллии.
Спросил у сержанта, когда они объявят, что арестованный учитель ни в чем не виновен; он сказал, что это пока неясно к тому же он лгал о своем криминальном прошлом.
Полиция явно настроена отнять у всех как можно больше времени.
Между тем завтра у нас в больнице встреча с важными шишками – будем обсуждать «меняющуюся ситуацию» в школе. Может, наконец что-то сдвинется с мертвой точки.
Обратились к психиатрам – мы с Рисом проконсультировались с доктором Тиллардом, знаешь его? Борода делает его слегка похожим на Йоркширского потрошителя
[14]
[Йоркширский потрошитель – Питер Сатклифф (1946–2020), серийный убийца, приговоренный в 1981 году к пожизненному заключению за убийство как минимум 13 женщин. Умер в тюрьме.]
. Он-то, возможно, примерялся к образу молодого Фрейда, но борода для этого слишком клочковатая. Кто-то должен ему об этом сказать.
Он с непристойным азартом загорелся идеей добраться до девочек, хочет, чтобы их перевели под его крыло в психиатрию немедленно. Возможно, уже воображает статью, которую опубликует через год или около того.
Я сказал, что пока придется делиться, нам нужно с ними еще какое-то время поработать. Тут он нас буквально обвинил, что мы заграбастали все интересные клинические случаи. (Что чистая правда, но мы же не виноваты, что он выбрал дурацкую специализацию.)
– Конверсионное расстройство – не ваша область, черт бы вас драл, – сказал он.
– А Шарко был невролог, – внезапно откликнулся Рис. – И Фрейд тоже.
Дж.
Д-р Джеймс Холливелл
д-ру Джорджу Фишеру
8 ноября 1984, четверг, 10:00
Факс
Дорогой Джордж,
Вчера состоялась упомянутая встреча. Началась ровно в 9 часов.
Присутствовало четверо врачей: Рис, Леман и я из числа больничного персонала и Стивенсон как МУАГОС. Я надеялся, что поскольку нас, медиков, больше, преимущество будет на нашей стороне. Я ошибался.
С противоположной стороны находилось двое: наш местный член парламента (Эрик Харрис, либеральный демократ; ты за него голосовал? я нет) и шатающийся под грузом собственной значимости председатель регионального отдела здравоохранения Марк Бейкер. Он, видимо, «промышленный магнат». По пути на встречу сказал Рису, что это дурацкое выражение – может, нам стоит себя называть, например, «медицинскими магнатами». Рис ответил в том духе, что я не магнат, а мелкий комар, который зудит у него над ухом.
При Бейкере была унылая девица, которая вела протокол. Вероятно, ее первый день на такой работе. Как увидишь из приложенного, к ведению протокола она отнеслась довольно буквалистично.
Сегодня утром мы с Леманом начали с того, что встретились с д-ром Тиллардом и его коллегами из психиатрии. Скорее всего, сегодня сможем сообщить диагноз девочкам и их родителям.
Спросил у Лемана, не хочет ли он поспорить на время, которое пройдет до того, как кто-нибудь упомянет салемских ведьм. Он посмотрел так, как будто видит меня впервые, и сказал: «Холливелл, для тебя это, может, все хиханьки, а для девочек – совсем не шутки. Тебе вообще на все наплевать?»
Как видишь, Джордж, дело дошло до того, что Леман стал учить меня этике. Пойду повешусь, что ли.
Дж.