Страница 129 из 191
Ида слишком хорошо знала, как убедительно можно изобразить болезнь. Особенно злой иронией казался ей тот факт, что ее мать симулировала, но болезнь казалась правдоподобной, а сама Ида страдает от настоящего недуга, который выглядит симуляцией.
Ничто в этой странной эпидемии не имело смысла.
– Как так может быть, что со мной на самом деле все в порядке? – спросила она позже Луизу, когда они уже готовились ко сну.
Луиза проложила картонками все щели в оконных рамах, но в комнате все равно было очень холодно, и они надевали в постель свитера и халаты. У обеих руки покрылись цыпками.
– Я бы не сказала, что с тобой все в порядке, – заметила Луиза, наблюдая, как Ида с трудом чистит зубы в промежутках между подергиваниями руки.
– Неужели такое может быть вызвано стрессом? – продолжала Ида. Рот ее был полон зубной пасты. – У меня ведь не было никакого стресса. Во всяком случае, не больше обычного. Бывали времена и похуже, вот тогда был стресс.
Луиза несколько минут предавалась размышлениям, а потом сказала:
– Нет, я тоже этого не понимаю. Но мы все здесь застряли, так или иначе. Может, это само место так действует, или дело в том, что мы девочки, или в том, что у нас нет интересных идей, или в том, что у нас нет выбора. Его-то у нас точно нет. Вот у нас и едет крыша.
– Но у
тебя-то
не едет, – заметила Ида. – А ты ненавидишь это место больше всех. Так почему у меня есть эта гадость, а у тебя нет?
– Понятия не имею, – беспечно отозвалась Луиза. – Может, ты больше подвержена чужому влиянию.
– А что тогда с Дианой? – спросила Ида. – Нам сказали, что у нее вирус. Но какой вирус? Почему нам ничего не объясняют?
Она снова подумала о Диане, как она лежит на больничной койке, и кисти рук у нее напряжены и напоминают клешни, и этот ужасный горловой звук.
Луиза сказала:
– Думаю, они сами не знают.
Д-р Джеймс Холливелл
д-ру Джорджу Фишеру
16 ноября 1984, пятница
Факс
Дорогой Джордж,
Диане сегодня снова хуже, несмотря на надежду последних дней. Была возбуждена и дезориентирована, дергалась на кровати, издавала жуткие звуки; в конечном счете две медсестры и мать ее удерживали, пока я колол седативное. Мать все время плакала. Я и сам не в лучшей форме.
Еще у трех девочек из школы развился моторный тик, что в сумме дает 21 (не считая Дианы). Многие продолжают утверждать, что это отравление пестицидами. Эрик Харрис, местный член парламента, провел встречу в муниципалитете, чтобы успокоить людей. Ты вряд ли удивишься, Джордж, если я скажу, что людей успокоить ему не удалось.
Дж.
Д-р Джеймс Холливелл
д-ру Джорджу Фишеру
17 ноября 1984, суббота
Факс
Дорогой Джордж,
Когда я утром заходил к Диане, она не спала, и, казалось, наступило небольшое улучшение. Реагировала на мой голос, когда я к ней обращался, и кивнула, когда я спросил, слышит ли она меня. Это меня очень ободрило, но при этом она смотрит не на меня, а куда-то мимо. Спросил у матери, и она сказала, что Диана на нее тоже особенно не смотрит теперь, но на голос реагирует. Я достал офтальмоскоп и осмотрел ее глаз. Диск зрительного нерва выглядит бледным. Мне кажется, она слепнет.
Увеличил дозу инозина пранобекса.
Дж.
Д-р Джеймс Холливелл
д-ру Джорджу Фишеру
19 ноября 1984, понедельник
Факс
Дорогой Джордж,
Сегодня ночью она умерла. Мать была с ней, и я тоже (Рис вызвал меня по пейджеру). Видел Лемана в ординаторской рано утром. Мы оба были очень подавлены.
Семнадцать лет, Джордж. И спокойной смертью это не назовешь. Под конец она ослепла и выла как раненый зверь.
[Без подписи]
Д-р Джеймс Холливелл
д-ру Джорджу Фишеру
19 ноября 1984, понедельник, вечер
Факс
Джордж,
Спасибо, что позвонил Рису. Естественно, при вскрытии посмотрят и на мозговую ткань. За кого ты меня принимаешь. Мне хреново, но я не лишился рассудка. Вскрытие идет прямо сейчас. Патологоанатом – Бернем; я раньше с ним не сталкивался. Результаты гистопатологического исследования будут известны как только так сразу.
И нет, не нужен мне никакой отпуск. Ужасно неловко, что Рис меня об этом спрашивает. Пожалуйста, позвони ему и успокой его, скажи, что у меня нет нервного срыва, ладно? Когда я писал тебе предыдущую записку, я был очень вымотан.
Дж.
10
– Ты слышала? – спросила Луиза, скользнув на сиденье рядом с Идой.
Шел второй урок – история, но Ида не видела Луизу с самого утра. С тех пор по школе разлетелась ужасная весть о Диане. Учителя еще ничего им не говорили, но слухи по школе всегда распространялись быстрее, чем официальные объявления.
– Слышала, – сказала Ида.
Ее подташнивало от ужаса, было трудно сохранять ясную голову во всеобщем лихорадочном возбуждении. Многие девочки, особенно те, у кого проявлялись симптомы, находились в состоянии нарастающей паники, уверенные, что за смертью Дианы последуют и другие смерти. Одну из младших девочек с подергиванием рук вырвало прямо во время завтрака, а потом она то ли упала в обморок, то ли забилась в припадке, так что дежурным учителям пришлось быстро вынести ее из столовой. С тех пор никто ее не видел.
– Не могу поверить, – тихо сказала Луиза.
– Я тоже, – сказала Ида, хотя на самом деле могла. Она была одной из немногих, кто видел Диану в больнице и понимал, как тяжело она больна.
– Но у тебя что-то другое, – сказала Луиза, пытаясь убедить то ли Иду, то ли себя.
– Да это мне все говорят, – сказала Ида.
Она не чувствовала себя умирающей, но связь с собственным телом была такой хрупкой, что у нее больше не было доверия к такой ненадежной субстанции, как чувства.
– С тобой все будет нормально, – сказала Луиза.
– Надеюсь, – ответила Ида. Рука дернулась, будто подчеркивая ее неуверенность. Она добавила: – Но в противном случае ты можешь взять мой плеер. Не дай моей сестре его заграбастать.
– Не смешно, – отрезала Луиза.
Ида была тронута. На краткий миг ей даже подумалось, что Луиза прониклась к ней теплыми чувствами, но потом она отбросила эту безумную идею. А все-таки Луиза назвала ее
интересной
после того, как Ида раскрыла ей свой замысел отравления. По-видимому, чтобы завоевать симпатии Луизы, всего-то и нужно было, что навесить на себя какое-нибудь преступление.