Страница 124 из 191
– Вы все знаете, что мы прошли через тяжелые испытания, – продолжал доктор Стивенсон. – На протяжении последних недель у многих девочек развились разнообразные моторные симптомы, включая тики и подергивания в конечностях. У некоторых из них процесс дошел до судорог, и они были госпитализированы. Мы понимаем, что все причастные волнуются, и причина заболевания стала предметом обсуждения и беспокойства. Мы наконец можем поделиться с вами некоторыми соображениями относительно их состояния. Но сначала я хотел бы дать слово начальнику полиции.
Доктор Стивенсон вернулся и сел, а его место занял полицейский. Глубоким и сильным голосом он произнес:
– Я могу заверить вас, что в настоящее время мы не располагаем никакими данными о наличии преступного умысла в происходящем. (Кажется, он этим не очень доволен, подумала Элинор.) Разумеется, наше расследование продолжается.
В зале немедленно поднялась рука журналиста.
– Если можно, не задавайте вопросов сейчас, – сказал доктор Стивенсон. – Для этого отведено достаточно времени в конце заседания.
Элинор показалось, что замечание полицейского не слишком понравилось доктору Холливеллу. Он наклонился к Стивенсону и стал ему что-то шептать на ухо, а тот только мотал головой в ответ.
Полицейский сел, на его место снова вышел доктор Стивенсон.
– С точки зрения экологической безопасности мы изучили площадку тщательно – весьма тщательно – и не нашли никаких токсинов или загрязняющих веществ, которые могли бы вызвать у девочек такие симптомы. Мы убеждены, что территория школы опасности не представляет.
Элинор услышала недовольный шепот в зале. У нее складывалось впечатление, что хотя аудиторию нельзя было назвать враждебно настроенной, отношение к мужчинам на сцене оставалось весьма настороженным.
– Теперь я передам слово врачам для обсуждения диагноза, – сказал доктор Стивенсон в прежней недовольной манере. – Доктор Холливелл?
Доктор Холливелл встал, сунул руки в карманы, снова вытащил. Потом заговорил, это явно была подготовленная речь.
– Случай оказался непростым, и в ходе диагностических и лечебных процедур мы изучили все возможности. Мы исключили соматические и инфекционные заболевания в качестве источника симптомов и пришли к выводу, что пациентки страдают от заболевания, известного как конверсионное расстройство. Иными словами, их симптомы имеют психологическую подоплеку.
По залу прошла рябь, но доктор Холливелл либо не заметил ее, либо решил проигнорировать.
– Из этого диагноза есть одно исключение – это первая девочка, у которой развились симптомы. Мы считаем, что у нее вирусное заболевание. Вероятно, дебют ее симптомов оказался катализатором вспышки конверсионного расстройства у остальных. Она остается под нашим наблюдением в отделении неврологии. Остальными девочками будут в основном заниматься сотрудники психиатрического отделения. Теперь я передам слово доктору Тилларду, который более подробно объяснит, в чем суть конверсионного расстройства.
Доктор Холливелл вернулся на место с видом, как показалось Элинор, некоторого облегчения.
Встал бородатый мужчина. Он разгладил пиджак, прежде чем начать, и после этого явно задумался, что делать с руками. Поколебавшись, он неловко сцепил их перед собой и начал говорить довольно педантичным тоном:
– Конверсионное расстройство – сложное заболевание, которое напрямую затрагивает взаимоотношения сознания и тела, то есть одну из главных проблем психиатрии. Понять природу соматоформных расстройств непросто. Собственно, чтобы разобраться в корнях того, что мы сегодня называем конверсионным расстройством, следует обратиться к деятельности Поля Брике в Париже девятнадцатого века…
Доктор Холливелл резко прокашлялся, явно не считая, что обращение к деятельности Поля Брике в Париже девятнадцатого века принесет хоть какую-нибудь пользу.
Доктор Тиллард, казалось, внезапно опомнился. Переступив с ноги на ногу, он сказал:
– Когда мы имеем дело с конверсионным расстройством, физические симптомы возникают без какой-либо первичной органической причины. Мы пока что не полностью понимаем, с чем это связано; согласно одной из теорий, подсознательный или подавленный психологический стресс как бы преобразуется, конвертируется в физические симптомы, что, собственно, и дало название расстройству. Когда мы имеем дело с несколькими связанными между собой случаями конверсионного расстройства, мы обычно говорим о «массовой истерии», или, выражаясь более современным языком, о «массовом социогенном заболевании». В этих случаях речь идет о существенной степени психологического заражения. Вспышка с большей вероятностью происходит в закрытых сообществах вроде школы-интерната, и девочки-подростки – одна из самых предрасположенных социальных групп. Но процесс этот бессознательный. Мы должны подчеркнуть, что девочки не воспроизводят свои симптомы намеренно. Мы планируем начать психологическое обследование, лечение и физиотерапию, которые помогут им вернуться в привычное состояние.
Он сел, что должно было означать, что он закончил.
Поскольку вся ключевая информация была обнародована, доктор Стивенсон – который в качестве председателя отвечал за ведение заседания – сказал:
– Ну вот, теперь, я думаю, можно перейти к вопросам.
Элинор казалось, что пока что настроение зала было почти под контролем; определенное напряжение чувствовалось, и все же, пока врачи выступали, его удавалось сдержать. Но стоило перейти к вопросам, как атмосфера заметно накалилась.
Первым встал мужчина из первых рядов – видимо, кто-то из родителей.
– Как сознание может повалить человека и заставить его дергаться, когда при этом ничего по-настоящему серьезного у него нет? Мне это кажется притянутым за уши.
Часть зала одобрительно загудела.
Никто из специалистов на сцене не успел еще ничего сказать, как встал еще один мужчина:
– Моя дочь ходить больше не может, так у нее дергаются ноги. Вы серьезно хотите сказать, что это все у нее фантазии?
Этого человека Элинор опознала как отца Мэри Максвелл. Голос у него слегка дрожал – трудно было сказать, от гнева или от волнения.
Ему ответил доктор Тиллард:
– Я понимаю, что такой диагноз трудно принять. Взаимосвязь сознания и тела еще плохо изучена…
Элинор сразу поняла, что этого говорить не следовало. Доктор Тиллард, видимо, тоже это осознал. Он на мгновение умолк, что позволило отцу Мэри его перебить: