Страница 120 из 191
А теперь мне следовало бы выразить раскаяние. Я хотел бы сделать это. И все-таки – я не уверен, что и оно было бы правдивым. Мне неприятно вспоминать собственную глупость, дурацкую самоуверенность – словно я могу взять и все изменить. Мне стыдно за свою слабохарактерность, но в этом нет ничего нового – я всегда знал, что я слабак. Я причинил боль брату, но не думаю, что он сильно страдал. Когда мне дали срок, он, кажется, очень радовался. Мать уже умерла, и в любом случае она едва ли могла испытать боль от какого-то моего поступка. Так что да, меня терзают сожаления, но не то раскаяние, которое мне следовало бы испытывать. Я хочу, чтобы Вы это знали, мне не хочется притворяться, что я лучше, чем есть.
Что остается делать, когда вся жизнь обрушилась? Я вышел из тюрьмы и старался справляться. Поехал в Лондон на некоторое время. Стал работать в ресторане. Снимал квартиру с несколькими ребятами, один из них был молодой учитель. От него я узнал о вакансии в школе Св. Анны. Ему, конечно, она не подошла. Слишком спешно, слишком провинциально, смехотворные деньги. А я подумал: если им так позарез нужен учитель, может, они возьмут меня без особых рекомендаций? Может, мне так удастся начать все сначала?
Я не считаю себя импульсивным человеком, несмотря на все, что написано в этом письме, несмотря на то, как сложилась моя жизнь. Попытаться выдать себя за учителя – это было отчаянное решение. Как Вы знаете, мне не очень-то удается претворять в жизнь свои планы. Вы меня раскусили почти сразу.
Элинор, вот что я обязательно хочу Вам сказать. Я не знаю, поверили ли Вы полицейским, но я никому не причинил вреда. Я бы никогда в жизни не причинил вреда этим девочкам. Вы можете думать обо мне плохо, но не в этом смысле.
Письмо получилось ужасно длинное, возможно, Вы давно уже бросили его читать. Я сказал в начале, что хочу Вам все объяснить, но не уверен, что мне удалось даже это. По крайней мере, примите такую попытку.
Несмотря ни на что, несмотря на то, как я отплатил Вам, Вы должны знать, как я благодарен за Вашу дружбу. Вы были добры ко мне, а я этого не ожидал. Ваша дружба очень много для меня значила. Как жаль, что я ее не заслуживаю.
Ваш
Мэтью
Закончив читать, Элинор долго сидела с письмом в руке. Насколько оно правдиво? Разумеется, это нельзя узнать. Мэтью едва ли может претендовать на репутацию честного человека, он и сам говорит, что приучился врать с юных лет. Голова шла кругом. Очень хотелось поговорить с кем-то обо всем этом, но она не представляла, как завести такой разговор с Верой. Нет, в конце концов она поняла, что есть только один человек, с которым ей хочется поговорить, но это совершенно исключено. Она с изумлением обнаружила, что скучает по нему. А она-то думала, что абсурдней уже некуда.
Д-р Джеймс Холливелл
д-ру Джорджу Фишеру
6 ноября 1984, вторник
Факс
Дорогой Джордж,
Результаты суточного анализа мочи наконец готовы, после того как экологическая служба и полиция завершили свою дуэль. (Экологи сморгнули первыми, что, надо полагать, было неизбежно – полицию-то имеющийся результат вполне устраивал.)
Вряд ли ты удивишься, узнав, что ни у кого отравления таллием не наблюдается.
Трудно поверить, но даже после этого мы с ЦУАГОСом вынуждены были поспорить с сержантом полиции. У некоторых девочек были в моче остаточные следы таллия – 0,2 мкг/л, 0,3 мкг/л и в одном случае 0,4 мкг/л.
Мы с ЦУАГОСом пытались объяснить, что это никакое не железное доказательство, что это нормальные, безопасные показатели, свидетельствующие о (незначительном) фоновом воздействии. ЦУАГОС сказал сержанту, что девочки могли съесть овощей, в которых накопился таллий из почвы. Или рыбы. Он сказал, что если бы речь шла о 10 мкг/л, стоило бы задуматься.
К сожалению, сержант полиции не очень разбирается в десятичных дробях и не имеет склонности вдаваться в тонкости.
Пытаясь его разубедить, я сказал, что если бы мы сделали анализ
его
мочи, то, скорее всего, и в ней бы нашли остаточное количество таллия. Он побледнел. Не знаю, испугался ли он того, что и его отравили, или того, что я урогенитальный извращенец.
Он сказал, что их токсикологи изучат волосы девочек под микроскопом.
– Ну вот видите, – сказал я и ласково потрепал его по плечу. – Это вас успокоит. Может, и ваш локон они тоже заодно протестируют.
ЦУАГОС картинно закатил глаза.
Сам не могу поверить, Джордж, сколько времени за последние дни было посвящено разговорам о таллии.
Спросил у сержанта, когда они объявят, что арестованный учитель ни в чем не виновен; он сказал, что это пока неясно к тому же он лгал о своем криминальном прошлом.
Полиция явно настроена отнять у всех как можно больше времени.
Между тем завтра у нас в больнице встреча с важными шишками – будем обсуждать «меняющуюся ситуацию» в школе. Может, наконец что-то сдвинется с мертвой точки.
Обратились к психиатрам – мы с Рисом проконсультировались с доктором Тиллардом, знаешь его? Борода делает его слегка похожим на Йоркширского потрошителя
[14]
[Йоркширский потрошитель – Питер Сатклифф (1946–2020), серийный убийца, приговоренный в 1981 году к пожизненному заключению за убийство как минимум 13 женщин. Умер в тюрьме.]
. Он-то, возможно, примерялся к образу молодого Фрейда, но борода для этого слишком клочковатая. Кто-то должен ему об этом сказать.
Он с непристойным азартом загорелся идеей добраться до девочек, хочет, чтобы их перевели под его крыло в психиатрию немедленно. Возможно, уже воображает статью, которую опубликует через год или около того.
Я сказал, что пока придется делиться, нам нужно с ними еще какое-то время поработать. Тут он нас буквально обвинил, что мы заграбастали все интересные клинические случаи. (Что чистая правда, но мы же не виноваты, что он выбрал дурацкую специализацию.)
– Конверсионное расстройство – не ваша область, черт бы вас драл, – сказал он.
– А Шарко был невролог, – внезапно откликнулся Рис. – И Фрейд тоже.
Дж.
Д-р Джеймс Холливелл
д-ру Джорджу Фишеру
8 ноября 1984, четверг, 10:00
Факс
Дорогой Джордж,
Вчера состоялась упомянутая встреча. Началась ровно в 9 часов.
Присутствовало четверо врачей: Рис, Леман и я из числа больничного персонала и Стивенсон как МУАГОС. Я надеялся, что поскольку нас, медиков, больше, преимущество будет на нашей стороне. Я ошибался.