Страница 109 из 191
– Подожди!
Ида застыла на месте.
Луиза сказала:
– Они ничего не докажут.
– Я все равно собираюсь им рассказать. Я сойду с ума, если буду и дальше держать это в секрете.
– Думаю, надо подождать, – сказала Луиза. – Твоя жизнь будет кончена. И из-за чего? Из-за того, что ты подсыпала пару семян в чай Эйприл Стивенс?
– Ну ты же сказала, что я могла ее убить.
– Но не убила же? И ты сама говоришь, что остальным ничего не делала. Так какой смысл сейчас признаваться?
– Может, мне станет легче, – сказала Ида. Теперь, когда она наконец во всем созналась, паника, которую она держала в узде последние месяцы, охватила ее целиком. Она едва могла дышать от ужаса.
– Не станет, – сказала Луиза. – Тебя исключат, возможно, арестуют, и ты окажешься или в каталажке, или дома с матерью, а все останутся такими же больными, как сейчас.
– Я думала, ты хочешь, чтоб меня здесь не было, – сказала Ида.
– Это было сто лет назад, – ответила Луиза. – До того, как я обнаружила, какая ты прикольная. Не порть впечатление.
Она прикончила бутерброд и развернула шоколадку. Потом мотнула головой в сторону незаконченного ужина Иды:
– Ты это будешь? Если нет, давай сюда. Такое непривычное ощущение – еда, которая не воняет гнилой рыбой.
Ида почти не слушала. В ее теле рождалось какое-то странное возбуждение, не дававшее ей оставаться в покое. Как будто тысяча крошечных тварей ползали у нее под кожей.
И тут случилось нечто странное: правое плечо дрогнуло, рука дернулась вперед, сама по себе.
Она встретилась глазами с Луизой. Та замерла и смотрела на нее не отрываясь.
– Ты нарочно? – спросила она.
Ида покачала головой. Рука снова дернулась.
– Только не это, – прошептала Ида.
Д-р Джеймс Холливелл
д-ру Джорджу Фишеру
30 октября 1984, вторник, 08:00
Факс
Дорогой Джордж,
У меня сегодня выходной. Сходил в прачечную. Пока сидел возле стиральных машин, ко мне подкатил некий юноша и предложил, видимо, нечто веселящее, из чего следует, что я выгляжу еще потрепаннее и сомнительнее обычного. Сказал, что мне не нужно, на работе могу бесплатно достать (это его заинтересовало). Пошел домой, слонялся по комнатам. Хотел позвонить матери, вместо этого сел и взял ручку (перьевую, твой подарок, не знаю, говорил тебе кто или нет, но подарки ты выбираешь чудовищные).
Вчера Рис отправил меня в школу. План, по его словам, состоял в том, чтобы я успокоил коллектив и при этом тайно составил собственное представление о ситуации. «Понять, что и как», по его словам. Допускаю, что он с Леманом в сговоре.
Я спросил, можно ли мне по крайней мере осмотреть девочек, раз уж я там окажусь. Сказал, что почти уверен в конверсионном расстройстве. Рис отказал. Говорит, пусть сначала гигиена окружающей среды разберется плюс Леман должен дать согласие. Черт подери этого Лемана!
Дорога от Истборна по ужасающе узким колеям заняла у меня почти сорок минут, и когда я наконец добрался, я увидел школу из готического романа. Неудивительно, что ученицы там со странностями. У них денег, что ли, нет на ремонт? Удивительно, что никому крыша на голову до сих пор не упала, что уж там говорить о таинственных вирусах или экотоксинах.
Довольно грозная директриса, мисс Кристи, провела краткую экскурсию по объекту. Во мне она как-то сомневалась и даже спросила в какой-то момент, сколько мне лет. Я был рад, что могу похвастаться возрастом за тридцать и сообщить, что эта дата быстро удаляется в туманное прошлое. Что старшим специалистом меня назначили недавно, сумел не ляпнуть. Полиция там тоже топчется, опрашивает учениц и персонал; мое присутствие кислому констеблю, который бдит возле входа, явно не доставляло удовольствия. Надо его с Леманом познакомить, они отлично споются.
Я был счастлив встретить своего нового приятеля МУАГОСа, когда мисс Кристи отвела меня в учительскую. Он, кажется, был не так рад. (После моего изначального столкновения с ним они с Леманом как-то не очень по-доброму пообщались, причем Леман по таинственной причине обвиняет в этом меня.) Зовут его Стивенсон.
Мисс Кристи удалилась, чтобы куда-то позвонить. Ей явно не терпелось оказаться подальше от Стивенсона – кажется, его потусторонний вид действует ей на нервы.
Я начал было спрашивать Стивенсона, как продвигается его расследование, но тут дверь снова открылась и вошел еще один человек, одновременно массивный и гладкий, больше всего он напоминал упитанного бобра, только что вылезшего из речки.
Он поздоровался со Стивенсоном, игнорируя меня, и сказал, что надо организовать официальную встречу, чтобы он (человек-бобр) мог проинструктировать Стивенсона.
Стивенсону это не понравилось. Последовала не слишком душеполезная перебранка по поводу того, кто кого должен инструктировать. Человек-бобр, как выяснилось по ходу дела – ЦУАГОС (я некоторое время пытался понять, что это значит. АГОС явно «агентство по гигиене окружающей среды», У, видимо, управляющий, но что такое Ц?) и поэтому утверждал, что инструктировать МУАГОСа – это его дело.
Стивенсон возражал, что МУАГОСа назначают органы здравоохранения, потому он держит ЦУАГОСа в курсе дела, но не является его подчиненным.
Обмен мнениями занял некоторое время.
– Может быть, вам взаимно друг друга проинструктировать? – предложил я в какой-то момент. Оба посмотрели на меня недобро.
Дело приняло иной оборот, когда ЦУАГОС/бобр сказал, что Стивенсон, как всегда, ставит палки в колеса, так что ему придется доложить об этом мединспектору округа. Стивенсона это, судя по всему, порадовало.
– Уж пожалуйста, доложите. (Драматическая пауза.) Он, собственно, с нами в одной комнате.
Человек-бобр с подозрением взглянул на меня. Я испытывал не меньшие подозрения. Могли меня назначить мединспектором так, чтобы я этого не заметил? Я часто вырубаюсь на собраниях. Потом Стивенсон с довольным видом сообщил, что мединспектор округа – это он и есть.
Человек-бобр неодобрительно поинтересовался, может ли один человек быть одновременно МУАГОСом и мединспектором. Стивенсон утверждал, что не только может, но он ими и является, вследствие чего превосходит ЦУАГОСа по званию. ЦУАГОС/бобр продолжал это отрицать.
К этому моменту у меня накопились самые мрачные подозрения о ходе расследования, а от всех этих аббревиатур разболелась голова.
Стивенсон ушел, оставив меня наедине с человеком-бобром.