Начало

Я обвел взглядом их лица, останавливаясь на каждом.

— Потому покупаем крупу, хлеб, масло, солонину — все, что лежит долго. Забиваем тайник под завязку. Зачем?

Вопрос повис в воздухе, перекрывая шум трактира.

— А затем, — ответил я сам себе, жестко чеканя слова. — Чтобы мы эту неделю не бегали по городу с высунутыми языками и голодными глазами, выискивая, где бы корку раздобыть.

И я многозначительно посмотрел на Сивого. Тот слушал, открыв рот. Для него, вечно недоедающего здоровяка, перспектива иметь гарантированный запас еды на неделю звучала куда слаще, чем любые обещания пьянки.

— Будем сытые, спокойные. Подготовимся, инструмент справим. И когда время придет — сделаем дело чисто и красиво. Станем «деловыми», а не швалью подзаборной.

Сивый первым не выдержал. Он шумно сглотнул, представив мешок еды в личном пользовании.

— Дело говорит, — прогудел он басом, и его поддержка сейчас стоила дороже золота. — Жито — оно надо… А водка — что? Выпил — и нету, только башка трещит. А сухари — они надежные.

Кремень перевел взгляд с Сивого на меня. Потом на деньги под моей ладонью. В его голове шла тяжкая борьба: привычка жить одним днем сцепилась с жадностью к будущему богатству.

Но логика — вещь упрямая. Особенно когда она обещает не просто еду, а «жирную тему».

— Смотри, Пришлый… — прохрипел он наконец, и я понял: перелом случился.

Он с размаху ударил кулаком по столу, но уже не со злобой, а ставя жирную точку.

— Лады! Твоя взяла. Берем харч.

— Заметано, — кивнул я, убирая руку с денег, но тут же сгребая их в кулак, не давая никому передумать.

Пьяный кураж угас, раздавленный тяжелой плитой здравого смысла… Вот только злость их никуда не делась. И от нее надо было избавиться.

Им нужна была «маленькая победа». Прямо сейчас. Кровь и деньги — лучший цемент для такой публики.

Я глянул на темные часы с кукушкой над стойкой буфетчика. Начало восьмого. Самое время.

— А чтобы вы не думали, что я вас веселья лишаю… — хищно усмехнулся, понижая голос. — Есть маза прямо сейчас удачу за хвост подержать. И кулаки заодно почесать!

— Чего там? — Кремень моментально подался вперед, хищно раздувая ноздри. Глаза его блеснули, как у гончей, почуявшей лису.

— Жига. Знаешь такого?

— Слыхал, — пренебрежительно сплюнул Пахан. — Алешка приютский.

— Вот этот фраер сейчас с деньгами пойдет. Мастеру за водкой бегает как раз в это время. Рубль, а то и два хозяйских при нем. Идет один, важный.

В глазах Сивого вспыхнул нехороший, темный огонек. Штырь заерзал на стуле.

— Веди! — рявкнул Кремень, поднимаясь.

Лицо его просветлело. Никаких сложностей, только сила и добыча.

Мы вышли из душного кабака.

— Не отставать, — бросил я через плечо. — И не базланить.

Мы свернули в Свечной переулок. Темные подворотни, глухие стены доходных домов — мазурикам здесь раздолье.

— В общем так, — остановился я у арки, ведущей в глухой двор-колодец. Тень здесь была густой, как деготь. — Кремень, ты встаешь здесь, за выступом. Вжимаешься в кирпич, чтоб даже крыса не увидела.

Атаман молча кивнул, занимая позицию.

— Штырь, — глянул я на мелкого. Тот дрожал — то ли от холода, то ли от азарта. — Твоя задача — отрезать отход. И смотри мне. Если появится кто, фараон или гаврила, свисти. Понял?

— Понял, Пришлый, чего там… — закивал он. Ему не терпелось доказать свою полезность.

— Сивый, ты страху нагоняешь. Стой глыбой, дыши тяжело.

— Угу, — прогудел он, перекладывая из руки в руку увесистый булыжник, который уже успел поднять.

Капкан был взведен. Осталось положить приманку. А приманкой сегодня буду я сам.

Я вышел на освещенный пятачок тротуара, ссутулился, втянул голову в плечи, пряча руки в карманы старой куртки.

Долго ждать не пришлось. Жига был точен. Он выплыл из-за угла вальяжно, по-хозяйски. Картуз сдвинут на затылок, тужурка нараспашку. В руке позвякивала плетеная сетка с пустыми бутылками. Гонец спешил за «горючим» для мастера. И, судя по наглой, сытой роже, карман его грел хозяйский целковый.

Я сделал шаг навстречу, изобразив испуг. Дернулся, будто увидел привидение, и шарахнулся к стене. Жига заметил меня и, конечно, сразу узнал.

— Опа! — радостный рык огласил переулок. — Сенька! А ты как здесь, гнида беглая? Тебя в приюте ищут, розги мокнут! Да и я соскучился.

Вместо ответа я изобразил панический ужас. Развернулся и бросился бежать к спасительной тьме подворотни. Но бежал небыстро — ровно так, чтобы разжечь в нем охотничий инстинкт.

— Стой, сука! — заорал Жига, забыв про осторожность. — Убью!

И бросился следом, громыхая бутылками. Азарт погони отключил ему мозги напрочь. Он видел перед собой жертву: в темный каменный мешок арки влетел на полном ходу.

У глухой стены тупика я резко затормозил. Разворот.

Жига остановился в трех шагах, дыша паровозом.

— Ну все… Попался, крысеныш… Сейчас я тебя…

И осекся.

Улыбка медленно сползла с его лица, превращаясь в серую маску недоумения. За моей спиной и по бокам от стен отделились три мрачные тени.

Штырь, оскалившись, перекрыл выход. Кремень шагнул в круг света, выставив вперед стеклянное острие. Сивый навис над ним молчаливой угрозой.

Щелк. Мышеловка захлопнулась.

Жига попятился, прижимая сетку к груди, как щит. Стекло жалобно дзынькнуло. Вся его спесь слетела, как шелуха.

— Вы чего, робяты? — Голос его дал петуха. — Я ничего… Я по делу иду… Я ж свой…

— Свой? — Я шагнул к нему, властно протягивая руку. — Э нее, дружочек пирожочек, не свой ты! Деньги давай.

— Ты че, Сенька? — засипел он, пытаясь нащупать остатки наглости. — Это ж мастера Семена! Он же тебя…

Сивый молча сделал шаг вперед, выразительно ударив булыжником о ладонь. Звук получился влажный, тяжелый.

Жига инстинктивно прижал руку к карману брюк. Взгляд заметался: пацан оценивал расклад. Четверо на одного. Но в кармане лежал хозяйский целковый. И Жига знал: если вернется к мастеру Семену без водки и без денег, тот с него шкуру спустит, в прямом смысле.

Этот страх оказался сильнее разума.

— Не дам! — взвизгнул он, отступая к стене. — Убьет он меня! Не дам!

— Сивый, — кивнул я.

Парень шагнул вперед, намереваясь просто схватить жертву. Но Жига вдруг оскалился, как бешеная крыса.

— Не подходи, суки!

Он с диким воплем размахнулся и наотмашь хлестнул Сивого сеткой с бутылками. Тяжелое стекло с глухим звоном врезалось в плечо. Одна бутылка лопнула, осколки брызнули во все стороны. Сивый взревел от неожиданности, отшатнувшись.

— Ах ты ж гад! — заорал Штырь, бросаясь на помощь.

А Жига понял, что единственный путь к спасению — прорыв. И бросился прямо на Кремня.

— Порву!!!

Все пошло не по плану. Свалка. Хаос. Жига, верткий и отчаянный, увернулся от удара Кремня, пнул подбежавшего Штыря в голень и рванул в щель между ними, к спасительной улице.

Он почти прорвался. Почти.

Но в тот момент, когда Жига, торжествуя, уже видел свет фонаря, я сделал шаг в сторону и подсек его опорную ногу.

Приютский споткнулся, взмахнул руками и со всего маха впечатался лицом в грязь.

Попытался встать, сплевывая красное, но на него уже навалились. Сивый, разъяренный ударом, прижал его коленом к земле, выдавливая воздух. Кремень, рыча матом, схватил за волосы и ударил лицом о камни. Раз. Другой.

— Хватит! — Мой окрик остановил расправу. — Убьете ведь дурака.

Жига лежал в грязи, хрипя и пуская кровавые пузыри. Сопротивление было сломлено.

Присев рядом, я, не обращая внимания на его скулеж, деловито пошарил по карманам. Пальцы вскоре нащупали заветную бумажку.