Начало

Глава 16

Глава 16

Глава 16

Конфликт вошел в штопор. Сдать назад не вариант, а давить нахрапом — начнется драка, где я буду в меньшинстве. Да и нельзя нам здесь драться!

Половой, застывший с подносом в трех шагах, уже явно прикидывал, надо ли кликать вышибалу. Кулак Кремня, сжатый до побелевших костяшек, намертво впечатал хлебные крошки в липкий стол.

— Остынь. — Мой голос прозвучал тихо, но отчетливо, разрезая гул трактира.

Кремень засопел, наклоняясь ко мне через стол. От него тяжело разило перегаром, луком и дешевым табаком. Мутные глаза налились бычьей яростью. Хмель ударил ему в голову, вымывая остатки осторожности.

— Я сказал — гуляем! — прохрипел он, брызгая слюной. — Это моя добыча! Мое серебро! Гони монету сюда, гнида!

Его рука дернулась, явно намереваясь схватить меня за грудки. Сивый напрягся, перестав жевать, и медленно опустил ложку. Штырь хищно подобрался, как хорек перед прыжком. Воздух за столом наэлектризовался так, что, казалось, чиркни спичкой — рванет.

Не шелохнувшись, я смотрел ему прямо в переносицу. Спокойно. Без страха.

— «Твое», — не повышая голоса, произнес я. — И потому ты его сейчас пропьешь? Все до копейки? Цыган тебе подавай? Медведя?

— А хоть бы и медведя! — взревел он, чувствуя за собой право силы. — Имею право!

— А завтра что? — жестко перебил я, ударив вопросом как хлыстом. — Завтра ты чем брюхо набьешь?

Кремень замер. Вопрос был простой, но пьяный мозг споткнулся об него.

— Завтра будет завтра… — буркнул он неуверенно, но тут же снова взвился: — Ты мне зубы не заговаривай! Деньгу давай!

— Нет денег на гулянку, — отрезал я холодно. — Нету. Мы нищие, Кремень. У нас рубль восемьдесят на четверых. Ты на что «гулять» собрался? На такие деньги можно «погулять» только по улице, да и то тихонечко, чтоб никто не заметил. Такие деньги — это чтобы с голоду не сдохнуть, пока нормальное дело не выгорит.

Я специально говорил с ним грубо, без экивоков. Сбивал спесь.

— Прожрать все сейчас — дело нехитрое. Много ума не надо. А вот до весны дожить — тут голова нужна. И дело фартовое. Настоящее! А не эта чепуховина…

Кремень стоял, нависая надо мной, тяжело дыша. В его взгляде боролись пьяный кураж и злоба на то, что я ломаю ему отдых. Он уже чувствовал себя королем жизни, а я макал его обратно в помойку реальности. Его рука медленно поползла к карману.

Ситуация балансировала на грани. Ему нужен был только повод. Или толчок.

— А тебе, гнида, какое дело до нас⁈ — Визгливый голос, как бритва, распорол напряженную тишину.

В свару снова влез Штырь — мелкий провокатор.

— Не слушай его, Кремень! Ты чего уши развесил⁈ Он же зубы заговаривает! Треплется, как цыган на ярмарке!

Штырь быстро зыкнул по сторонам, ища поддержки у Сивого, потом снова впился взглядом в пахана.

— Чужой он! Пришлый! Сегодня здесь, завтра — ищи ветра в поле! Ты погляди на него!

Кремень моргнул, сбитый с толку этой пулеметной очередью обвинений. Его пьяный взгляд метнулся от меня к своей шестерке и обратно.

Штырь понял, что попал в точку, и плеснул в огонь керосина. Он наклонился к самому уху пахана, зашептал громко, захлебываясь слюной:

— Он же специально деньги при себе держит. Проснемся, ни денег, ни его!

В мутных глазах Кремня качнулась стрелка весов — от пьяной обиды к черной, липкой паранойе.

— Точно, братцы… — прохрипел он, краснея до корней волос. — Так он и задумал!

Мысль о том, что его обманут, ударила по самолюбию сильнее водки. Подозрение — вечный спутник босяка — подняло голову. Ему вдруг стало кристально ясно: у него отбирают не просто гулянку. У него крадут «законную» добычу.

— Ты это… — Кремень медленно выпрямился, и рука его снова нырнула в карман, нащупывая холодную сталь. — Ты меня за дурака держишь, Пришлый?

Сивый перестал жевать, переводя взгляд с меня на Кремня.

Не тратя время на оправдания, я резко, без замаха, с грохотом опустил ладонь на затылок Штыря, буквально впечатывая его в стол.

— Пасть захлопни, — рявкнул я, перекрывая вой механической музыки. — Еще раз гавкнешь — зубы выплюнешь.

Затем медленно поднялся, смотря только на Кремня. Глаза в глаза. Жестко. Не отводя взгляда.

— Ты этого слушать будешь, атаман? — пренебрежительно кивнул на сжавшегося Штыря. — Балаболку эту завистливую? Ну давай, слушай. Только сначала давай посчитаем!

Поднял руку перед его лицом и начал демонстративно, по одному, загибать пальцы. Каждый жест — как удар молотком, вбивающий истину в его хмельную башку.

— Я сказал, что соль принесу? И что? Принес?

Кремень молчал, тяжело сопя, но взгляда не отводил.

— Принес, — сам ответил я за него, рубя воздух ладонью. — Я сказал, что рыба будет? Будет у нас ужин царский? Мы сейчас, Кремень, объедки жрем или мясо с пирогами?

— Мясо… — буркнул Сивый с набитым ртом. — Знатное мясо…

— Вон серебро лежит. — Я ткнул пальцем в горку монет, которую Кремень так боялся потерять. — Я сказал, что свинец в деньги превратим? Сделали?

Подавшись вперед, я приблизил свое лицо к красной физиономии пахана, заглядывая ему прямо в глаза.

— Три раза я слово дал — и три раза сделал. А этот, — ткнул пальцем в сторону Штыря, даже не глядя на него, словно на пустое место, — что делает? Кроме того, что воняет, скулит и смуту наводит?

Штырь попытался было вякнуть, открыть рот для нового навета, но я зыркнул на него так, что он поперхнулся воздухом.

— Хоть копейку он положил? — продолжил я, не отпуская взгляда пахана. — Хоть корку хлеба добыл? Нет. Только языком мелет. Я дело делаю, а он — воздух портит.

Кремень перевел мутный взгляд со Штыря на меня. Потом на серебро. Потом снова на Штыря, который теперь выглядел не «борцом за правду», а побитой шавкой.

— Вот я сейчас пошлю вас едрене фене, да и уйду. И чем вы жить-то будете? Как прежде, у Лавры побираться да по базарам булки тырить? Добро. Не вопрос. Только ты смекни, сколько те булки стоят. А на паперти, сам знаешь, таким лбам, как ты, не подают!

В голове пахана скрипели шестеренки. Алкогольная пелена боролась с уличной сметкой. Но факты — вещь упрямая. Сытое брюхо и блеск монет перевешивали любые слова.

— Что тебя ждет-то, подумай! Погоришь ты, паря, на каком-нибудь гопе, и отправят тебя в Сибирь по этапу, к генералу Топтыгину в гости.

Рука Кремня медленно покинула карман. Пустая. Без «розочки».

— Дело говоришь… — выдавил он наконец, и злость в его глазах сменилась чем-то вроде угрюмого уважения. — Правильный ты, Пришлый.

Раунд остался за мной. Теперь нужно было закрепить успех.

И, выждав паузу, я продолжил:

— Так вот, огольцы. Свинец — это так, семечки. Гроши на поддержание штанов. У меня на примете есть дело жирное. По-настоящему жирное.

Глаза Штыря загорелись алчным блеском, но рот он раскрыть не посмел — мой урок был усвоен. Кремень же нахмурился, пытаясь переварить услышанное.

— Где? — спросил он отрывисто.

— Не сейчас. — Я покачал головой, остужая его пыл. — Там с наскока не возьмешь, только шею свернешь. Или в «дядин дом» загремишь. Там, братцы, подход нужен. Умный.

Вновь я начал загибать пальцы, но уже не для счета собственных заслуг, а этапами выстраивая план.

— Первое: инструмент. Голыми граблюхами мы там ничего не сделаем. Второе: подготовка. Мне нужно время, чтобы все разведать, ходы-выходы проверить. Может, неделя уйдет, может, полторы.

— Неделя⁈ — возмущенно выдохнул Кремень. — Ты чего, Пришлый? Мы неделю лапу сосать будем, как «стрелки» у паперти?

— Вот! — Я хлопнул ладонью по кучке серебра, накрывая ее, как коршун. — Вот поэтому нам и нужны эти деньги. Не на пропой. Можно, конечно, по-тихому еще свинца нарыть, только аккуратно. Но запас карман не тянет.