Страница 8 из 24
Первое время у меня отлично получается прятаться за объективом фотоаппарата, а затем и вовсе свет в зале приглушается, и на сцену выходит отец Дианы.
Очень суровый мужик. Самодур, даже жестокий.
Он толкает речь о том, как он рад, что наконец-то его семья и Швецова объединятся.
Да уж. Досадное недоразумение в моем лице больше не будет мешать.
Артема и Диану я не вижу нигде. Не приехали? Или что? Они же должны быть в эпицентре всего, но я не нахожу ни его, ни ее.
Неожиданно к горлу подкатывает тошнота, и я убегаю в туалет. Брызгаю на себя водой и пытаюсь успокоиться. Дверь открывается и входит мать Артема.
Я отступаю назад, к стене. Вжимаюсь в нее.
Бывшая свекровь окидывает меня надменным взглядом и произносит пренебрежительно:
— Значит, мне не показалось и это действительно ты.
10.
Катя
Агату Всеславовну я всегда опасалась.
Никогда она не была добра ко мне. Зачастую или попросту не замечала или отпускала колкости в мою сторону. Причем такие, что были понятны лишь мне одной, окружающие и не догадывались, что этой, на первый взгляд, безобидной фразой она только что меня достаточно ощутимо ударила.
Агата Всеславовна росла среди акул, поэтому она наделена острыми зубами и кровожадностью.
Можно сказать, что она единственный человек, перед кем я всегда пасовала.
Вот и сейчас я вжимаюсь в стену, а она стоит у двери и демонстративно проворачивает замок в двери, отрезая меня от неожиданного спасения в лице какой-нибудь барышни, решившей припудрить носик.
Что ни говори, а Агата Всеславовна всегда выглядит с иголочки. Одежда идеально продумана стилистом, прическа и макияж сделаны умелыми руками. Если украшения, то только бриллианты, на крайний случай сапфиры, чтобы подчеркнуть холодность этой женщины.
Одежда, зачастую сшитая на заказ у европейских портных, лишь иногда брендовая. Но и такие вещи стоят как крыло самолета.
Я всегда была для нее как бельмо на глазу. отказывалась играть по ее правилам и могла заявиться к ним на ужин (о боги!) в джинсах и кроссовках. Потому что после работы.
Потому что устала. Потому что это обычный ужин с родителями.
Но «обычный» и семья Швецовых — это несовместимые вещи.
Хотя нет, в их семье из обычного была я. Но теперь это уже в прошедшем времени, обо мне можно благополучно забыть.
Шумно сглатываю, и Агата Всеславовна надевает одну из своих масок — с вежливой, но до мурашек по коже ледяной улыбкой.
— Екатерина, — мне кажется, даже воздух звенит от холода ее тона.
Я откашливаюсь, потому что горло будто обтянуло колючей проволокой
— Агата Всеславовна.
— Тебя не было в списках приглашенных. Я утверждала его и прекрасно помню каждое имя.
Ну еще бы. Чтобы блоха пробежала мимо моей бывшей свекрови и она ее не заметила —такое невозможно, такого быть попросту не может.
— Я здесь от фотоагентства, — честно стараюсь говорить уверенно, но, кажется, получается у меня не очень.
— хм, — тянет задумчиво, не сводя с меня взгляда. — Да, списки прислуги я не просматривала.
Вот. Видите?
Вроде не оскорбила. И ведь не сказала ничего этакого в лицо, ни одного плохого слова, но как же это ранит, черт возьми.
Хочется заорать, что никакая я не прислуга, но я так и не могу произнести ни слова.
Агата Всеславовна делает шаг вперед, еще один. Замирает у раковины и смотрит в свое отражение, проверяет и без того безупречный макияж.
— скажи честно: зачем ты здесь, Екатерина? Признайся, что ты приехала сюда, чтобы испортить моему сыну свадьбу.
— я вам уже все сказала, — цежу в ответ.
— что-то про фотоагенство, да. Но я ни за что не поверю, что ты не знала, куда ехала.
Что, даже имени заказчика не спросила? Это было бы слишком даже для такой недалекой особы, как ты.
Снова. Очередной удар.
— Я здесь не за этим, — произношу уже более твердо. — Моя задача — фотографировать гостей.
Одна из черт моей бывшей свекрови это умение делать так, что человек чувствует себя невидимкой. Вот и сейчас она полностью игнорирует мои слова и продолжает как ни в чем не бывал.
— Мало того, что ты испортила ему жизнь, так хочешь испоганить и свадьбу?!
Резко разворачивается и впивается в меня колючими иглами глаз.
— Я? — от шока не могу сдержать вскрика. — Я испортила ему жизнь?
— Ты, — кивает.
— я не изменяла ему, не сидела в общественном месте с другим и не целовалась. Я была верной и порядочной женой. Вела быт, готовила, работала.
— Какой быт ты там вела, Екатерина? Пару раз в неделю махнула тряпкой да робота-пылесоса запустила? Не смеши меня, — надвигается ближе. — От тебя были одни проблемы.
Все знакомые постоянно спрашивали, откуда наша невестка, а нам с отцом Артема приходилось врать. 0 том, что ты приехала из Америки. Поэтому так странно выглядишь. Не говорить же нам, что твоя мать обычная учительница в среднестатистической школе.
Как же она достала меня!
— Вы так привыкли врать в лицо, что, думаю, вам не составило труда сплести очередную ложь.
— Хамка.
— Вот и прекрасно! И знаете что? — теперь уже я делаю шаг вперед. — Моя мама —лучшая женщина на свете! Я бы вскрыла себе вены, если бы вы были моей матерью.
Чем дольше я говорю, тем сильнее у Агаты Всеславовны округляются глаза. Я впервые в жизни даю ей отпор.
— Ты можешь нацепить на себя даже самые дорогие тряпки, но так и останешься дешевой швалью, — выплевывает мне в лицо и берется за ворот моего платья, оттягивает его. — Можешь сколько угодно носить вещи, подаренные моим сыном, потому что они —единственно стоящее, что было и будет в твоей жизни. А теперь немедленно убирайся отсюда!
— Как же я рада, что избавилась от вас, — ядовито улыбаюсь ей в лицо. — Вы самая настоящая отрава, Агата Всеславовна!
Мне кажется, она ударит меня. Прямо сейчас пройдется длинными ногтями мне по щеке, а потом еще и пнет в спину.
Но вместо этого она подходит к столику, где стоит мой фотоаппарат, и тянет за ремень.
Я не успеваю среагировать, потому что фотоаппарат тут же летит вниз и падает на плитку.
Я тоже лечу на колени и трясущимися руками беру его в руки. Живот скручивает от боли, а фотоаппарат оказывается разбитым.
— Поплачешь на помойке, где тебе и место.
Агата Всеславовна грубо берет меня за предплечье и вздергивает вверх. Выволакивает из туалета как воришку и передает в руки охранников.
— Выкиньте ее и больше никогда не впускайте.
Я не успеваю ничего сказать, как меня сразу же отрезают от этой женщины и реально выволакивают на улицу. Без лишних слов накидывают сверху на меня мое пальто и с грохотом закрывают перед носом дверь банкетного зала.
А я хватаюсь за живот и чувствую, как по ногам что-то течет.
11.
Катя
Я приваливаюсь спиной к стене ресторана.
Перед глазами все плывет, я не могу сфокусировать взгляд ни на чем, меня будто сотрясает дрожь.
Все эмоции отходят куда-то на задний план. Что там говорила мать Артема? Вообще плевать. Оскорбляла? Я не помню ничего.
Меня выставили как преступницу за порог — это тоже не задевает.
Весь мой мир сейчас крутится только вокруг меня и моих ощущений.
Живот будто перетянуло свинцом, все внутри попросту встает колом. По ногам текут, по ощущениям, реки.