Страница 3 из 24
— Делить нам нечего, — продолжает муж. — Квартира приобретена в браке, но смысла что-то с ней делать я не вижу. Так что миллиона три тебе хватит?
Квартира стоит около десяти. Три миллиона даже не половина.
— оставь себе, — усмехаюсь зло. — Считай, это мой подарок тебе на свадьбу.
Подавись, Швецов!
Артем разворачивается:
— Ребенка у нас не случилось, что к лучшему, — продолжает, словно не слышит меня. — А то бы еще пришлось делить его. Я бы тебе не отдал своего ребенка, а скандалы ни к чему.
Мое сердце леденеет от этих слов. Просто покрывается острой коркой боли.
— Кто ты? — спрашиваю шокированно, на выдохе. — Я тебя не знаю. Мой Артем.. Мой Артем никогда не забрал бы ребенка у матери. Никогда не предал бы. Мой Артем всегда был рядом. Когда хорошо или плохо, поддерживал. Боролся за семью даже со своей семьей!
Отстаивал право на любовь!
Муж смотрит на меня безэмоционально и отвечает твердо:
— Твоего Артема больше нет.
Мы замираем. Слова закончились.
Бороться не за что. Бороться не за кого.
Отменя отреклись и отставили в сторону, как ненужную вещь.
Артем уходит из комнаты, оставляя меня одну, а я опускаюсь на пол и давлюсь слезами.
Не могу.
Просто больше не могу. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Не могу ни-че-го!
Кое-как все-таки заканчиваю сбор вещей. На часах уже далеко за полночь. В квартире тишина, не слышно ни звука.
Я стягиваю с безымянного пальца два кольца. Помолвочное и обручальное. Они идут тяжело, не поддаются, будто вросли в кожу, поэтому я дергаю ободки, оставляя на пальце царапины от ногтей.
А потом тихо поднимаю чемоданы, надеваю рюкзак и ухожу, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Наверное, где-то передо мной должна открыться новая дверь.
Наверное.
4.
Катя
Просыпаюсь я оттого, что солнце светит мне прямо в лицо.
Медленно открываю глаза и замираю на секунду, пытаясь понять, где сон, а где явь.
Потому что во сне я была счастливой женой Артема. Он обнимал меня со спины. А у меня большой живот.
Ладонь мужа на нем, и малыш делает уверенный толчок.
Я вижу все это как в зеркальном отражении. Только это кривые зеркала, потому что явь моя — простецкая гостиница, пружинистый матрас, спирали которого больно упираются в ребра, да подушка с дешевым, сбившимся в комки наполнителем.
Чемоданы стоят в углу небольшой комнатушки неразобранными.
Ночью я забронировала тут номер, один из самых недорогих. Я не читала отзывы, не узнавала ничего про гостиницу.
Мне надо было просто сбежать, и я сделала это, укрывшись в первом более-менее приемлемом месте.
Вообще я не избалована роскошью.
Я из обычной семьи. Ничего особенного. Мама перебралась за город после смерти отца, а кроме мамы у меня и нет никого. Всю свою жизнь она проработала учительницей, а папа столяром. Мы не жили в нищете, но и не ели из золотой посуды.
Конечно, после встречи с Артемом жизнь моя изменилась. Другой образ жизни, одежда, квартира.
Но по большому счету мне не было до этого никакого дела. Я бы обрела с ним рай и в шалаше.
ЕГО родители, когда узнали обо мне, не приняли. Даже шантажировали Тёму, чтобы бросил меня, но он выдержал их напор.
Вот Агата Всеславовна будет счастлива, когда узнает, что нелюбимая невестка больше ее не потревожит.
Я собираюсь с силами и заставляю себя сесть на кровати.
Голова болит от долгих рыданий и плохого сна. Делать ничего не хочется.
Хочется лишь одного — исчезнуть. Затеряться в этом мире, чтобы не видеть и не слышать, не знать ничего о том, что человек, которого я люблю всей душой и сердцем, нашел счастье с другой, той, которая будто всегда была для нас камнем преткновения.
Кое-как я поднимаюсь с постели и иду в ванную.
В отражении на меня смотрит замученная, постаревшая женщина с серой кожей.
Синяки под глазами, лицо красное от долгих слез на холодном ветру, губы искусанные.
Качаю головой, недовольная собой.
Так нельзя. Все, хватит. Я никогда не была бойцом по жизни, но и нюней тоже не была.
Так что сейчас самое что ни на есть главное — постараться собраться.
Не плакать, не закрываться.
Надо просто как-то дальше жить. Знать бы еще как?
Лезу в душ.
Лейка дергается, сначала из нее долго льется ледяная вода, под потоком которой я трясусь, затем резко кипяток. Несколько минут уходит на то, чтобы нормализовать поток воды и сделать температуру более-менее комфортной.
Мою голову, до скрипа вымываю себя, потом сушу волосы, даже делаю простенькую укладку и выхожу обратно в номер.
На телефоне множество пропущенных. От Артема, Гели, мамы и моего начальника Виктора.
У него свое фотоагенство. Успешное и знаменитое. Только вчера у нас была съемка с крупным блогером.
Только я собираюсь набрать номер начальника, как он звонит мне сам
— Алло, — отвечаю неуверенно.
— И как это понимать? Швецова, думаешь, раз ты замужем за Артемом, я буду закрывать глаза на твои косяки? Где негативы? Они уже сутки как должны быть у меня. Или что, надеешься, Ангелина твою жопу прикроет? Она мне тут уже наплела с три короба, рассказывала о том, как тебе резко стало плохо, но меня не проведешь.
Вообще Виктор неплохой.
Самодур только, но, наверное, все люди творческих профессий такие.
— Вить, я приеду через час и все привезу. Прости, у меня правда. все плохо, — мой голос на последнем слове все-таки начинает дрожать.
— Знаешь что, дорогуша? Подбородок вперед и нос по ветру. У всех все плохо, но все делают вид, что дела зашибись, ясно? — И дальше мягче: — Умылась, собралась и бегом в офис! Час тебе.
— Я буду раньше, — рапортую.
На лице рисую новую версию себя.
В обычной жизни я особо не крашусь, вроде как и незачем. Но сегодня придется. Иначе все поймут, что я ревела.
В офисе первым делом иду к Виктору, отдаю фотографии. Он придирчиво смотрит их, а потом переводит взгляд на меня, и теперь уже я становлюсь объектом пристального внимания.
— Вот за что я тебя люблю, Швецова, так это за твой талант. Нет. Не так. Талантище! Она ж бухая приехала на съемку, — кивает на фото блогера.
— Не бухая, — качаю головой. — Скорее подшофе, после бурной ночи.
— вот я о чем! А на фотках она свежее послезавтрашний прессы. И это без ретуши.
Пожимаю плечами.
— Стараюсь как могу.
Витя молчит и потом вздыхает:
— все, кыш отсюда.
— В смысле? — округляю глаза.
— домой иди, говорю! Приходи в себя и завтра с утра на работу. И чтобы как огурчик, ясно тебе! Никаких отмазок.
Улыбаюсь. Я же говорю — неплохой он.
— Спасибо, Вить.
Выхожу из офиса и вдыхаю морозный воздух полной грудью.
Решаю не терять время зря и поехать на квартиру Артема, забрать вещи. Он как раз сейчас должен быть в офисе, так что не пересечемся.
Но едва я проворачиваю замок входной двери и делаю шаг внутрь квартиры, понимаю: я капитально ошиблась.
— У твоей жены ужасный вкус, Тёмочка, — звучит пренебрежительно, будто я кусок дерьма.
— Забей. Когда я куплю для тебя новый дом, ты сделаешь там ремонт под себя.
А дальше шорох и звуки поцелуев.
Тошнит.
Мне плохо.
Вылетаю из квартиры, не особо заботясь о том, чтобы сделать это тихо, и кубарем слетаю вниз, еле-еле добегаю до выхода и сгибаюсь пополам у клумбы.