Страница 56 из 77
— Эта линия крови вымерла, — заверил Асил. — Не только благодаря моим усилиям.
— Ну и ну, — пробормотал Уэлсли. — Похоже, это будет поучительная история для всех нас. Эта ирландская ведьма была продана как рабыня родителям… этого человека, когда ему исполнилось восемь или девять лет. Ей поручили его воспитывать. Ходили слухи, что его родители были первыми людьми, которых он и его наставник пытали и убили, но подозреваю, что это не так. Рабы были более лёгкой добычей, и хищники обычно начинают с более лёгкой добычи.
— Не всегда, — возразила Сейдж в наступившей тишине. — Но обычно.
— Никому не было дела до рабов, даже другим рабам, — отрывисто бросил Уэлсли. Затем он замолчал и допил вино в своем стаканчике. Покачал головой. — Но это тоже не важно для этой истории. Эта ведьма умела делать ошейники, которые заставляли человека, носящего их, подчиняться. Чтобы получить силы для создания каждого из них, ей приходилось пытать до смерти множество людей. — В его глазах стоял ужас, но голос был ровным.
Уэлсли видел, как создавались эти ошейники, поняла Анна. У неё время от времени случались кошмары о её встречах с ведьмами. У Чарльза тоже.
Уэлсли продолжил говорить тихим тоном:
— Сначала она пыталась использовать их на всех рабах, но обнаружила, что для управления ошейниками тоже нужна сила. Она могла использовать не более шести ошейников одновременно, иначе они становились менее эффективны. — Он поморщился. — Силу в них нужно было обновлять дважды в год. Она была очень разочарована тем, что вместо острова с послушными рабами, которые истязали бы себя ради её удовольствия, ей пришлось довольствоваться «особыми» рабами, которые навязывали её волю остальным людям на острове. Если один из закованных в ошейники рабов умирал или его убивали, она заменяла его другим. Всё то время, что я её знал, она пыталась найти способ сделать ошейники более постоянными, чтобы они сами питались энергией.
Он замолчал, и Сейдж протянула к нему руку. Оборотни часто прикасались друг к другу в стрессовой ситуации. Но Уэлсли обхватил себя руками и покачал головой. Он слегка раскачивался на стуле, и в его глазах блестело золото.
— А затем они нашли себе оборотня, — сказал Чарльз, когда молчание затянулось.
Уэлсли молча кивнул. И через мгновение Чарльз продолжил:
— Вероятно, он сам был жертвой. Он попал на остров, потому что ходили истории о женщине, которая обладала магией и которая знала, как снимать проклятия.
— С такими надо быть осторожнее, — тихо произнес Асил. — Те, кто могут снимать проклятия, могут и накладывать их.
Уэлсли посмотрел на Анну.
— Не всегда, — напряжённым голосом возразил он. — В мире есть не только убийцы, но и целители.
— В основном все сделали Чарльз и Бран, — сказала Анна, смущённая его взглядом. — У них была сила. Я была просто проводником.
— Как я и сказал, — согласился Асил. — Чтобы снять проклятие, нужен тот, кто может его наложить. — Они с Чарльзом понимающе переглянулись.
Уэлсли хмыкнул. Он продолжил рассказ, но говорил так быстро, что его повествование неловко перескакивало с одного на другое.
— Это произошло ещё до того, как я попал на остров. Они часто ездили на Барбадос и покупали там рабов на рынке, включая меня. Они загнали всех нас в сарай и спустили на нас оборотня. По большей части волк просто убивал людей, которых к нему подбрасывали. Из моей группы выжил только я. После моего обращения прошло ещё четыре или пять лет, прежде чем у них появилось шесть оборотней, включая первого волка. Все мы были связаны ошейниками, которые создала ведьма. У нас не было свободы воли, мы не могли думать ни о чём, кроме того, что ведьма и её любовник вкладывали нам в головы.
Анна встретилась взглядом с Чарльзом, потому что знала другого волка, который был вынужден исполнять волю ведьмы.
«Да, — сказал братец волк. — История маррока во многом отличается, но происхождение Уэлсли отражает то, как наш отец был создан на заре времён. Это одна из причин, по которой наш отец просил Уэлсли не рассказывать о его происхождении. Мы не хотим, чтобы ведьмы знали, что это возможно».
В то же время, как братец волк говорил с ней, Чарльз произнёс:
— Недавно я узнал, что у Бонарата, вампира, правящего Европой, был ошейник, который он использовал, чтобы контролировать оборотня. Он тоже был старым и вышел из строя. И у него нет ведьмы, которая могла бы его заменить.
Уэлсли зарычал и напрягся в кресле.
— Такие вещи никогда не забываются полностью, — сказал Асил. — Так устроен мир.
— Если Бонарата не может найти ведьму, чтобы сделать ему новый ошейник, значит, в Европе не осталось ведьм, по крайней мере, с такой способностью, — заметил Чарльз.
— Или, может, эти ведьмы не хотят работать на короля вампиров, — предположила Сейдж.
Но Асил покачал головой.
— Ни одна ведьма в Европе не может отказать Бонарате. Он чрезвычайно убедителен, и прошло очень много времени с тех пор, как ведьмы были достаточно сильны, чтобы сражаться с таким, как он.
— Что случилось, Уэлсли? — спросила Анна. — Как ты освободился? — Потому что он освободился, и она хотела, чтобы он закончил историю, потому что воспоминания причиняли ему боль.
— Она применяла свою магию только к тем из нас, у кого была чисто африканская кровь, — сказал Уэлсли. — Удержать рождённого ведьмой сложнее, чем обычного человека, так же как и удержать оборотня. Она знала, что у коренных народов Карибских островов была своя версия рождённых ведьмой, хотя и не таких могущественных, как европейские ведьмы, или она так считала. Я сам в этом не уверен. Большинство рабов на том острове имели примесь местной крови, поэтому они покупали «чистокровных африканских» рабов, чтобы превращать их в закованных в ошейники волков. Она верила, что среди нас, рождённых в Африке, нет прирождённых магов.
Чарльз фыркнул, и Уэлсли кивнул.