Страница 15 из 89
Сергей Владимирович в компании своей красавицы секретарши о чем-то спокойно беседует с Бураковым.
— Матвеев!
Оглядываюсь. Анна Андреевна подходит ко мне: на ее красивом лице ясно отражается желание быть строгой с нашкодившим пионером. При этом, пухлые губы готовы расплыться в улыбке.
— Денис, ну ты и начудил. Зайчишка-Воришка! Как вообще тебе такое в голову пришло? Но, надо признать, это было смело. Хотя в следующий раз, может, стоит посоветоваться с вожатым?
— Да, Анна Андреевна, — покорно отвечаю я, опустив глаза и косясь на бедра вожатой. Юбочка такая короткая, что невозможно не думать о том, что под ней.
За разглядыванием Анны Андреевны я едва не упускаю Михалкова! В последний момент замечаю, как поэт спускается с эстрады в компании директора лагеря и своей неизменной спутницы.
— Извиняюсь, Анна Андреевна, — бормочу я и бросаюсь за троицей.
Догоняю их в липовой аллее, ведущей к главному корпусу «Звездного».
— Сергей Владимирович!
Михалков оборачивается.
— Вы сказали подойти к вам после встречи, — запыхавшись, заявляю я.
Директор смотрит неприязненно, как на надоедливую муху, но, откровенно сказать, Бураков для меня — ноль без палочки. Смена в «Орленке» закончится, и я скажу ему «пока!».
— Да-да, — усмехается Михалков. — Юрий Васильевич, вы с Зиночкой идите вперед, мы с молодым человеком немного пройдемся. Я вас догоню.
Поэт замедляет шаг. Директор устремляется вперед по аллее вместе с красивой Зиной, и я не думаю, что Бураков имеет что-то против такого коленкора.
Подумать только, я иду рядом с самим Сергеем Михалковым, легендой советской детской литературы! Душная порностудия Splashes of love в Текстильщиках; режиссер Икс-Зибит, он же Олег Гопко, кричащий: «Ритмичнее двигайтесь, ритмичнее!»; раскинувшаяся на постели, притворно стонущая Алиса Зятько — со мною ли все это было? И, интересно, что сказал бы Сергей Владимирович, если бы я сейчас обо всем этом ему поведал? О нашем счастливом будущем?
Михалков идет молча, глядя прямо перед собой. Высокий, прямой, строгий. Его взгляд словно пронзает будущее. Мне неловко, я не решаюсь первым заговорить с классиком. Сергей Владимирович, тонкий детский психолог, это, похоже, понимает.
— Ну-с, юный баснописец, — говорит он задумчиво. — Из какого города будешь?
— Из Москвы, Сергей Владимирович.
— Москва большая…
— Новые Черемушки.
«Спасибо, память Дениски», — мысленно вздыхаю я. Информация поступает вовремя, хоть и скупо.
— Окраина, — вздыхает поэт. — Но район хороший, с историей.
«Да уж это не ваша с Никитой Тверская улица», — думаю я.
— Так ты… Прости, запамятовал, как тебя зовут?
— Денис Матвеев.
— Вот, кстати, у друга моего, Витьки Драгунского, ныне покойного, тоже сынок Дениска — паскудник редкостный, — некстати вспоминает Сергей Владимирович. — Так ты давно пишешь, Денис?