Колдовская магия

Фент, с головой, гудящей от выпивки и удара, который оставил шишку величиной с гусиное яйцо на виске, уставился в одну точку, как раз за левым плечом отца. Его глаза сияли. Катла чувствовала, что он так же наслаждается сценой, как и выпивкой и дракой.

— Ты, кажется, не осознаешь, что конфликта с истрийцами эйранцы не могут сейчас себе позволить. Наши ресурсы исчерпаны. Мы все еще не очухались после последней кровавой войны, а король Эйры молод, неопытен и окружен корыстолюбивыми политиканами и искателями приключений. А теперь являетесь вы и устраиваете драку с богатыми молодыми истрийцами. Счастье, если нам не придется платить кровью за кровь…

— Мы не устраивали драку, — спокойно проговорил Фент, переведя свои сумасшедшие голубые глаза с задней стенки палатки на взбешенное лицо отца. — Она началась без нашего участия.

Он улыбнулся, вспомнив с внезапным удовольствием вопль боли, который он вырвал из горла истрийского мальчишки в розовом.

— Мы уже потом ввязались, чтобы помочь друзьям.

Аран несколько мрачных секунд выдерживал взгляд младшего сына. Воздух наполнился предчувствием беды. Катла обнаружила, что задерживает дыхание, поэтому, когда снаружи послышались голоса, она почти почувствовала облегчение.

Почти.

Дверь со стуком открылась настежь, и на пороге появились двое стражей Большой Ярмарки с обнаженными мечами. Они носили синие плащи, что относило их к охранникам, но оба по внешности напоминали истрийцев: бритые подбородки и темные глаза.

В этом году все стражники Большой Ярмарки были уроженцами Империи. В свою первую Большую Ярмарку, на которой он присутствовал в качестве короля, Вран не смог подобрать эйранских воинов. Северные торговцы потихоньку ворчали на такое упущение, но, по мнению Катлы, чиновники — они и есть чиновники, независимо от происхождения.

— Мы ищем трех преступников, — заявил на Древнем языке с жутким акцентом первый страж, вступая под крышу палатки. — Двое из них эйранцы. На территории кочевников произошла драка, молодого истрийца серьезно ранили. Мы ищем виновного.

— У него рыжие волосы, — добавил второй, уставившись из-за плеча коллеги прямо на Катлу, сидевшую ближе всех к двери.

Фент, стоявший в тени, попытался сделать шаг вперед, но Тор удержал его за руку.

Катла встала.

— Я что, выгляжу так, будто только что побывала в драке? — с сарказмом в голосе спросила она. С ее колен низвергся водопад ярких лент и всяких тесемок. — Я покупала безделушки на Собрание.

Второй стражник покраснел, но первый невозмутимо заявил с гадкой улыбкой:

— Второй преступник, которого мы разыскиваем, — это молодая эйранка, совершившая святотатство на Скале Фаллы.

Катла почувствовала, как ее сердце забилось с внезапной силой.

— Святотатство? — тупо переспросила она.

— Преступление, караемое смертью.

Тор вышел из тени.

— Не пугайте девушку, — с нажимом сказал он, становясь между истрийцами и Катлой. — Вы ищете не ее, а меня.

Второй страж оглядел его с головы до ног.

— У тебя желтые волосы, — резко бросил он. — Поэтому ты не соответствуешь описанию того, кто ранил Диаза Сестрана. А свидетели говорят, что видели на священной Скале женщину.

Тор изобразил насмешливый реверанс.

— К вашим услугам.

Стражники обменялись взглядами.

— Своими издевками вы только зря тратите время, — зло заметил первый, вглядываясь мимо Тора внутрь палатки. — Так дело не пойдет.

Аран подхватил фляжку и вышел на свет.

— Я сожалею о непочтительности юного Тора, — серьезно проговорил он, протягивая емкость. — Как вы видите, он не подходит ни к одному из описаний. Пожалуйста, возьмите эту фляжку с «кровью жеребца» взамен вашего потерянного времени и как залог дружбы на этой Ярмарке.

Первый стражник взял протянутый сосуд и подозрительно принюхался, откинул голову. Потом передал фляжку партнеру.

— Что это? — потребовал он. — Лошадиная моча?

Тор загоготал.

— Это лучшее вино с северных островов, — напряженно сказал Аран.

Второй стражник сделал большой глоток и рыгнул. Вытер рот, покачал головой и засмеялся.

— Если это лучшее пойло на всей Эйре, то мои соболезнования, друг. И по поводу твоего идиота-сына тоже.

Он повернулся на каблуках и вышел. Внезапно вспыхнул свет от заходящего красного солнца, луч проник в палатку и упал прямо на Катлу.

Первый стражник с любопытством осмотрел ее.

— Твои волосы как-то варварски острижены, — заметил он грубо.

Катла сглотнула:

— Действительно. Но такова мода на островах. Особенно в жаркое время года.

Стражник продолжал смотреть на нее. Глаза черные и немигающие. Катла, привыкшая к ясным, светлым глазам парней с северных островов, находила этот взгляд нервирующим, но голову не опустила.

Наконец стражник пожал плечами, потом криво улыбнулся:

— Несмотря ни на что, у тебя милое личико. Если на Собрании устроят танцы, может, покружишься со мной.

С этими словами он вышел из палатки.

— Жаркое время года! — захохотал Аран. — На Эйре? Как хорошо, что нам попался недоумок.

— Да, — сказал Тор. — Действительно, милое личико.

К тому времени как Танто Винго вернулся в семейный павильон, на нем уже не красовалась ярко-розовая туника, так безошибочно выделявшая его среди остальных истрийцев.

Сейчас он был в камзоле темно-синего полуночного цвета, подаренном лордом Тайхо Ишианом в качестве, как Танто точно знал, знака настоящей семейной солидарности. Теперь они уже находились в довольно близком родстве, или будут находиться после окончания Ярмарки, когда Винго уплатят за невесту. Две отличные туники потеряны в один день. И все же…

Танто провел пальцем по превосходному шелку. На его взгляд, одежда была немного грубоватой, однако отлично пошита и с замечательной отделкой. Танто представил камзол в более светлых тонах Йетры, увидел — ясно, словно днем, — как он пройдет через зал Совета, а остальные знатные господа начнут кланяться и восторженно перешептываться. Лорд Танто Винго, наследник поместий Кантара! Звучало очень даже неплохо. Почти отвлекало от тупой боли в паху, куда заехал коленом проклятый эйранец.

— Отец, дядя, — поприветствовал он их широкой улыбкой и с удивлением уставился на напряженные, встревоженные лица.

О Фалла, подумал Танто, они уже слышали о старике.

— Это не моя вина… — начал он.

— О небеса! Нет, сынок, конечно же, нет. Мы знаем. Вовсе не твоя вина.