Страница 120 из 288
— Они никогда не возместят того, что совершил мой брат, и никогда не вернут тебе дедушку. Но это все, что я мог сделать. Мне жа…
Он проглотил последнее слово. Слезы начали заволакивать глаза. Саро яростно стряхнул их рукой, но они продолжали литься.
Кочевница с нескрываемым любопытством разглядывала истрийца. Она никогда прежде не видела, чтобы взрослый мужчина плакал, кроме как от радости — при рождении ребенка или впервые увидев океан, — но южанина поглотило явно не это чувство.
Гайя смотрела, как он отворачивается в смущении и уходит прочь. Отойдя шагов на тридцать, Саро обернулся, и она, засунув непослушных кукол под мышку, подняла кошель, потому что не хотела видеть его таким несчастным и только подобным образом могла поднять его настроение хоть ненамного.
В палатке клана Камнепада Катла Арансон тайно собирала самые нужные вещи.
Под нежелательно броскую красную накидку она уже надела мягкие желтые штаны из свиной кожи и приталенную рубаху из белого хлопка. Сейчас девушка уже чувствовала себя как кусок тушеного мяса.
Обувь представляла определенную проблему. Катла точно знала, что отец не похвалит ее за видавшие виды старые кожаные ботики, надетые на Собрание. Если даже она будет ходить более аккуратно, чем обычно, и не станет танцевать, все равно не удастся скрыть их под юбкой.
В конце концов Катла остановилась на паре тапочек из шкуры бизона, достаточно удобных для бега, с завязками на лодыжке. Она уговорит Эрно взять ботики вместе с вещами, которые уже упаковала, и сложить их в лодке. Девушка завернула короткий меч и кинжал в шаль. Потом добавила туда кремень, кусок твердого сыра, маленький кусок хлеба, фляжку вина, украденную из запасов Тора. Катла предпочла бы воду, но отец с Халли сидели на бочках с водой снаружи палатки, следили, чтобы она не сбежала.
Как Халли мог оставить все свои надежды по прихоти отца, Катла не понимала до сих пор. Она почти так же сильно злилась на его бесхребетность, как и на предательство Арана Арансона.
Девушка закончила завязывать узел и кинула его на середину кровати, потом набросала сверху ворох одежды в качестве маскировки.
Красную накидку, свадебный подарок Финна Ларсона, принес отец, делавший покупки вместе с будущим зятем. Красный цвет — чтобы оттенить ее волосы, смеялся Фент, пока не увидел напряженное лицо сестры.
Катла не хотела надевать накидку. Это казалось ей признанием поражения, но она в конце концов смиренно приняла дар, думая убедить отца в том, что дочь повинуется ему и не собирается расстраивать его планы.
Как заметил Аран, милая вещица была вышита самой рукодельницей матери короля. Накидка была оторочена серебристыми кружевами, а жесткий лиф так сжимал груди, одновременно выталкивая их вверх, что даже у Катлы появилось подобие бюста. С надетой под низ одеждой девушка еле могла вздохнуть: пришлось незаметно разрезать верх рубашки ножом.
С обрезанными волосами, выкрашенными в отвратительный облезлый черный цвет, в ярком платке Эрно она совсем не походила на дорогую игрушку, виснущую на руке богатого мужчины, мрачно подумала Катла. Так ему и надо. Счастливому супругу не удастся долго демонстрировать ее всем желающим.
— Катла!
Голос Йенны, дрожащий от возбуждения.
О боги, только ее и не хватало!
— Катла, ты готова?
Голова Йенны появилась в дверном проеме.
На девушке было ярко-зеленое платье с таким низким вырезом, что Катла почти видела соски, выглядывавшие из-под серебряных кружев. Как Йенна умудрилась заставить грудь стоять так высоко, она не представляла. Ну и видочек будет у них двоих: Глад и Мор во плоти.
Она рассмеялась.
— О, Катла, я так рада, что тебе весело!
Йенна поспешила войти в палатку, ее широкое круглое лицо светилось от счастья. Волосы девушка убрала под вышивной шарфик, завязанный наподобие тюрбана. Может, зелье старой кочевницы возымело обратный эффект?
— А с чего бы мне печалиться? — Катла повернулась к подруге с нехарактерно благостным выражением лица. — Мой отец продал меня твоему отцу, и я теперь превращусь в злобную мачеху. Что может быть лучше?
Что-то в голосе Катлы заставило Йенну напрячься, но, так как она никак не могла потратить хотя бы минутку на кого-то, кроме себя, девушка тут же принялась весело щебетать.
— Что ты об этом думаешь? — Она самозабвенно закружилась по палатке, и Катле пришлось спасать свечки, чтобы подруга ненароком не устроила пожар. — Правда, шикарно?
Она сцепила ладони под грудью, так что та угрожающе подпрыгнула вверх.
— Неужели это не привлечет внимание короля Врана?
— Если нет, он явно слеп, как муха…
— О, Катла. Я знаю, он выберет меня! Я чувствую это вот здесь. — Она похлопала по своему тщательно прилаженному лифу. — Все говорят, что король поступит правильно, выбрав меня, а не ненадежных южан или предателя Эрола Вардсона. Ему еще нравятся женщины с пышными формами, как я слышала. Один-ноль не в пользу Лебеди Йетры.
«Два-ноль не в пользу несчастной женщины, если она слишком близко подойдет к тебе во время танцев», — мрачно подумала Катла, но вслух, конечно, вежливо удивилась: — О?
— Да, она, говорят, тонка, будто спица, и точно так же привлекательна!
Катла видела всего лишь двух загадочных южных женщин на Ярмарке. Они поспешно шли между палатками, сопровождаемые целым выводком одинаково одетых крошечных девочек-рабынь. Истрийки выглядели так удивительно, так неестественно, что просто заворожили Катлу. Если бы она одевалась в подобные одежды, то с легкостью спрятала бы под ними и тунику, и ботики, и все остальное. И, наверное, лодку в придачу.
— Мы предлагаем пять тысяч кантари.
— Каждому?
— За всю работу.
Мэм стояла руки в боки, ноги ее будто приросли к земле. Никакой вылощенный, надушенный имперский лорд не заставит ее опустить глаза.
— За моих бойцов двадцать пять тысяч кантари.
Пять — уже приличная сумма, если не сказать по-королевски щедрая, злорадно думала она. Человек рассмеялся.
Он был слишком высок для истрийца, с крючковатым носом и редеющими волосами. Кожа как отполированный каштан, на правом плече — значок истрийского Высшего Совета. За его спиной топтались четверо других лордов, явно смущавшихся в присутствии иноземной женщины с выцветшими на солнце волосами, заплетенными в косички, с ракушками, перьями и нитями, в видавших виды доспехах и с оружием.