Колдовская магия

На мгновение Саро почувствовал отвращение к самому себе за непроходимую тупость, так же как и за преступление матери. Но это мгновение быстро прошло, а за ним пришли гнев и осознание предательства… и понимание того, что знание теперь выкидывало его из круга семьи, свидетелем чьей скрытой драмы он стал. Открытие Саро отделило его от них навсегда. Кто он теперь, если не сын своего отца? Винго, наверное, но Винго, запятнанный грехом и обманом.

Что-то мучило Саро. А был ли он на самом деле сыном своего отца? Или появился на свет как результат прелюбодеяния, которое наблюдал? Какая-то часть разума юноши уже производила лихорадочные подсчеты: это явно произошло двадцать один год назад, когда отца призвали на войну и он оставил поместье на попечение брата. Когда мог представиться лучший случай? Саро родился, когда отец участвовал в кампании, защищая северные порты от эйранцев, и не видел своего младшего сына еще полтора года после его появления на свет.

По мнению Саро, именно по этой причине отец любил его меньше, чем Танто. Теперь с ужасной неизбежностью все стало на свои места, как в детской головоломке. Юноша понял с определенностью, превратившей его сердце в холодный камень, что все правда. Фабел Винго — его истинный отец. Более того, Фавио Винго все прекрасно знает и предпочитает сваливать вину за произошедшее на Саро, вместо того чтобы винить возлюбленного брата и потерять жену в очистительном огне… Это полностью объясняет горечь отца, думал Саро, но все равно трудно простить ему его несправедливую холодность.

«Отверженный, — снова подумал он. — Я стал отщепенцем в собственной семье, да и был им, пожалуй, все двадцать лет. Несчастный кукушонок в чужом гнезде…»

Саро подобрал мешок с деньгами и высыпал монеты на стол. Потом посчитал, разделив их на две кучки: одна для Танто, как он и обещал, вторая — для Гайи, такой же отверженной, как и он сам.

Танто придется наскрести где-нибудь недостающую сумму для приданого или, может быть, просить снисхождения у лорда Тайхо. Ему бы никогда не удалось заставить Саро исполнить данное обещание, но по крайней мере извинение на словах уже служило небольшим утешением.

Саро засунул монеты, предназначенные для кочевников, обратно в мешок, встал, принес пергамент, перо и чернильницу. Он оставил записку дня брата вместе со второй кучкой кантари. Потом юноша закутался в плащ, надежно привязал мешочек к поясу и покинул палатку. Будь что будет.

Глашатаи уже объявляли вечерние моления Милосердной Фалле, день угасал, а он все шагал через территорию истрийцев на запад, к кочевникам.

Там Саро обнаружил гораздо меньше лавочек, чем было раньше. Большинство фургончиков выглядели собранными, как будто люди паковали вещички и собирались уезжать. Юноша прошел мимо нескольких припозднившихся посетителей и торговцев и очутился на открытом месте. Перед ним, там, откуда таинственно исчезли три или четыре повозки, остались темные пятна на обычно загаженной птичьим пометом земле. Странно, думал Саро, ведь Ярмарка не закроется еще дня два-три. Но, наверное, их ждали где-то еще, или же они хотели получить фору по сравнению с остальными караванщиками.

Юноше теперь пришло в голову, что, возможно, Гайя вместе с бабушкой исчезли с одним из фургончиков. А даже если они и остались, Саро понятия не имел, где находится их повозка.

Юноша все еще пытался решить внезапно возникшую проблему, осматривая близлежащие лавочки, когда на него налетел мальчишка.

—

На-гаш!

— воскликнул парень.

От удара он буквально сел на землю, потер голову, врезавшуюся в мешок с деньгами на бедре Саро. Потом посмотрел на юношу с выражением полного смятения на лице, и единственное, что исходило от него и что почувствовал молодой истриец, было неподдельное изумление по поводу того, что у человека могут быть такие твердые кости. Потом выражение лица мальчика сменилось на восторг, и он выкрикнул:

—

Йееш-тан-ла,

Гайя!

Саро повернулся и обнаружил сзади девочку, пытавшуюся удержать двух огромных деревянных кукол, чьи конечности постоянно путались с ее собственными.

—

Тан-ла

, Фало, — мягко сказала она, глядя мимо Саро.

Мальчик подпрыгнул, явно нисколько не потревоженный падением, и продолжил свой путь.

Саро испытал облегчение. Улыбнулся Гайе:

— Я нашел тебя. Как удивительно!

Но Гайя ответила на взгляд без улыбки.

— Я искал тебя, — добавил он несколько смущенно.

— Ну. Ты нашел меня. Что тебе нужно?

Она уже не походила на того жизнерадостного ребенка, недавно восхищавшего его, подумал Саро. Гайя выглядела так, будто не ела и не спала с самой смерти дедушки. Поразмыслив, юноша решил, что, возможно, так оно и было. Он жаждал отдать ей деньги, увидеть радость и благодарность за подарок на ее лице, рассчитывал посидеть с ней немного и поговорить о значении цветов камня настроения — особенно о том, что означает тот странный оттенок зеленого, увиденный прошлым вечером.

Но теперь между ними встала смерть ее дедушки, сделав осуществление его мечты невозможным. Теперь она Потерянная, одна из презираемых, игнорируемых людей на Эльде. А он — сын истрийского вельможи (какого именно, как теперь ясно понял Саро, уже не имело ни малейшего значения). Они — два противоположных мира, и даже деньги ничего тут не изменят, хотя и помогут выжить ее семье.

Юноша потянул за веревки, которыми привязал кошелек к поясу.

— Мне очень жаль… — начал он, но Гайя яростно воскликнула:

— Жаль?! Твой народ не знает такого слова! Империя выжгла себе дорогу через каждый кусочек здешней земли и там, в южных горах. Она сожгла мою мать за магию и убила отца, когда он попытался спасти ее. А теперь забрала в придачу моего старого дедушку, который никому не сделал плохого! Она так жадна до нашей крови. Империя не успокоится, пока не погубит нас всех…

Саро неловко молчал. Все, что она сказала, кажется, не имело отношения к событиям, которые развернулись на его глазах — драка, погоня, споткнувшийся человек и безотчетный удар Танто, — и все же в словах девочки содержалась неоспоримая правда. Его народ надменен и безжалостен, он навязывает свою волю остальным. Они заставляют других принять свои законы и свою религию, отнимают свободу, отдают иноземцев Богине по малейшему поводу.

Саро опустил голову.

— Вот, — с трудом проговорил он.

Протянул девочке кошель и, когда она не сделала попытки принять подарок, бросил его к ее ногам.