Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 100 из 102

Глава 30

Комната в школе казалась вдруг чужой и тесной, давящей. Фредерика наконец свалил куда-то, оставляя меня наедине со своими мыслями. Элинор ушла «проветриться», но я знал — она просто давала мне время прийти в себя.

Я сидел на краю постели, уставившись в трещину на полу. Похмелье давно отступило, сменившись чем-то хуже — ледяной, трезвой ясностью.

В прошлой жизни я не задумывался о последствиях. Не в том смысле, что был глуп. Нет. Просто мои последствия были прямыми, осязаемыми: либо цель устранена, либо я. И точка. После — пустота. Я и предполагал, что в конце либо ад меня примет, либо просто… погасну. Как лампочка.

Но никак не сюда. Не в эту проклятую, розово-воздушную «Отомэ игру», на которую мне когда-то в сердцах кликнул мой лучший друг и главный раздолбай всея Руси — Лёха. «Сердце избранной: Академия Цирус…» — название вертелось на языке, горькое, как палёная водка.

Я не просто попал. Я в неё вмешался. Не по касательной — а так, что хруст костей раздавленных бабочек был слышен на задних рядах. И последствия теперь были не про ад или пустоту. Они были про живых людей, про запутанные нити сюжета, которые я порвал своими неумелыми, корявыми руками.

Мысли, как стая ворон, слетелись к самой острой проблеме. Баронесса Анна де Валь. В игре — просто подружка главной злодейки. Милая, пустая кукла для фоновых диалогов, чья главная функция — в третьей главе попытаться столкнуть главную героиню со скалы по приказу «подруги». Ни мотивов, ни истории. Просто картонный злодей второго плана.

Пока я не встретил её здесь. Не увидел девочку с глазами, в которых читалась не злоба, а скучающая, всепоглощающая тоска. Пока моя болтушка-сестра Элинор не подружилась с ней. Пока я не узнал, что у этой «злодейки» просто… не было друзей. Вообще. Никто не звал её в гости, никто не делился секретами. Она была одинокой и несчастной настолько, что внимание жестокой и манипулятивной графини показалось ей спасением. А потом…

А потом я переспал с ней. Не из расчета. Не из жалости даже. Просто… перепутал её с матерью... Блять, как же глупо звучит, но вышло как вышло.

Теперь Анна де Валь — не картонный злодей из игры. Она живая. Она друг моей сестры. И она… вовлечена в мою историю. Ох сука...

«Очень большие проблемы. Очень!» — эхом звучали мои собственные мысли. Я не просто изменил сюжет. Я посадил рядом с собой, со своей сестрой, бомбу замедленного действия. Главная злодейка ещё не вступила в игру по-настоящему, ещё основной сюжет пока не начался. Но когда вступит… как поведёт себя Анна? Будет ли она всё так же послушной собачкой? Или теперь, зная тепло дружбы и… всего остального, сможет сказать «нет»?

Я провёл руками по лицу. Ад и пустота казались теперь такими простыми, ясными вариантами. А тут — настоящий, живой, запутанный ад из чувств, обязательств и непредсказуемых последствий. И выхода из него, похоже, не было...

Поднявшись я начал ходить из угла в угол. Небольшая комната внезапно стала размером с клетку. Каждый шаг отдавался в висках укором.

И ладно бы я накосячил только с Анной! С ней хоть понятно что делать — или как минимум, чего не делать. Но нет. Я же, блять, умудрился зацепить и самое главное тупое шестерёнку в этой дурацкой машине под названием «сюжет».

Фредерик.

В игре этот пафосный идиот был одним из ключевых ухажёров главной героини. Должен был таскаться за ней, как верный пёс, заслонять её своей стальной, узколобой задницей от всех напастей и нести чушь про честь и доблесть. На остальных претендентов он смотрел, как на говно под сапогом — ведь он-то, блять, самый чистый, самый благородный рыцарь во всём королевстве, и она, ясное дело, достойна только его.

А теперь? Теперь этот кретин считает меня своим лучшим другом. Восхищается моей «решительностью» и «благородством». Я видел, как его дебильное мировоззрение трещит по швам рядом со мной. Он уже не так уверенно несёт свой привычный бред — иногда в его глазах мелькает… сомнение. Проклятое, ебучее сомнение! Он начинает задумываться, а так ли уж непогрешимы его рыцарские догмы, раз уж его «друг Тогрин» решает проблемы кулаками, верёвками и хладнокровным расчётом, а не декламацией стихов.

И это — хуже всего. Потому что если он изменится, то не станет тем Фредериком-болваном из игры. Не бросится слепо защищать героиню в ключевой момент. Или бросится, но не так. Или, что ещё страшнее, решит, что его место — при моей «благородной» заднице. И тогда вся хрупкая конструкция сюжета, вся эта карточная хуйня, рухнет.

А я-то, сука, видел все концовки. Все до единой! И хорошие, и плохие, и те, от которых хотелось вырывать глаза. Я знал, на какой волосок всё висит. И сейчас этот волосок я сам же и перерезал своим пьяным дебилизмом.

Желание найти Лёху, даже в этой жизни, и настучать ему по ебалу было настолько физическим сильным, что аж пальцы свело. Если бы не он, не его всунутая игра с вечным «посмотри какие там телки, бро!», я бы спокойно жил здесь, не зная, что через пару лет начнётся война, а через пять — эпидемия, а главную героиню могут либо короновать, либо казнить в зависимости от ебучих выборов в диалогах!

Теперь же мне, вместо того чтобы просто выживать, нужно выкручиваться. Нужно как-то исправлять то, что уже наломал. И направлять эту разваливающуюся телегу истории к хорошему финалу. Потому что если она свернёт на одну из плохих веток… если героиня погибнет, или страну разорвёт на части гражданская война, или откроются врата в ад, или ещё какая-нибудь игровая хуйня… то всему может наступить полный и окончательный пиздец.

И отвечать за этот пиздец, по всей видимости, буду я. Потому что другого ликвидатора с сведениями из будущего тут, похоже, не предусмотрено.

Я остановился у окна, сжав кулаки. За стеклом мирно темнел вечерний двор школы. Никто не знал, что внутри одного из этих окон сидит конченый идиот, который единственный понимает, на хрупких ниточках всё держится. И который теперь должен стать кукловодом, имея в руках только грубые, кривые палки вместо невидимых нитей.

Пиздец. Просто абсолютный, беспросветный пиздец.