Страница 89 из 103
подвеска Мэйры.
Это была не её боль. Не её право.
В конце переулка появились люди в лисьих масках.
Совет.
Впереди шла Юна. Рядом с ней — Мэйра, бледная, с распущенными волосами. Увидев расколотый
амулет, она остановилась.
— Вы провели полный обряд, — сказала она.
Рэн с помощью Айко поднялся на ноги.
— Да.
Мэйра посмотрела в его глаза.
— Золотой свет исчез.
— Я заметил.
Юна произнесла:
— Ты потерял кровь наследника.
Рэн выпрямился.
— Нет. Я потерял ваше право ею распоряжаться.
За масками прошёл шум. Айко встала рядом. Не впереди. Не позади.
Мэйра посмотрела на их руки. Красная нить оставалась едва заметной, но теперь не походила
на печать клана. В ней не было золотых знаков, брачных узлов или символов подчинения.
Только простая линия между двумя запястьями.
— Что стало с замками? — спросила она.
Айко прислушалась. Имена остались. Мысли тоже. Но больше не врывались без разрешения. Все
десять замков открылись и снова закрылись в единую печать, которая теперь не ощущалась
дверью.
Скорее границей. Её собственной.
— Они больше не замки, — сказала Айко.
Юна нахмурилась.
— Тогда что?
Айко посмотрела на Рэна.
Он ответил:
— Выбор.
Издалека донёсся гул машин. Город продолжал жить, не зная, что несколько минут назад рядом
с торговым кварталом едва не открылся Нижний двор.
Хана подошла к дочери и накинула ей на плечи свою куртку.
— Домой.
Никто не возразил. Даже Совет.
Они сделали несколько шагов, когда отец Рэна появился у закрытых Восточных ворот. Он
смотрел на сына. На тёмные глаза. На исчезнувший знак наследника.
— Ты лишил клан будущего, — произнёс он.
Рэн остановился. Айко почувствовала, как его пальцы напряглись, но он не отпустил её руку.
— Нет, — сказал он. — Я лишил вас будущего, которое вы уже решили за всех.
Отец перевёл взгляд на Айко.
— Человек изменил твою кровь.
— Я сам изменил её.
— Ради неё?
Рэн посмотрел на Айко. Она услышала ответ прежде слов. Тот самый, который прозвучал во
время обряда. Но он не произнёс его.
Пока.
— Ради права выбирать, — сказал Рэн.
Айко не обиделась. Наоборот. Потому что красивые слова не должны становиться оружием. Они
должны приходить тогда, когда их можно сказать свободно.
Отец отступил к воротам.
— Ты больше не наследник.
— Я знаю.
— И не принадлежишь клану.
Рэн посмотрел на маски, Юну, Мэйру, Харуто у стены, а потом на собственные руки.
— Это клан ещё должен решить, принадлежит ли он только вам.
Отец исчез за воротами. Маски последовали за ним не сразу. Некоторые остались. Совет
впервые не двигался как единое тело.
Мэйра тихо сказала:
— Ты всё-таки стал другим главой, потеряв право им быть.
Рэн посмотрел на неё.
— Я не собираюсь становиться главой.
— Именно поэтому за тобой могут пойти.
Юна сняла лисью маску. Под ней оказалось молодое лицо с усталыми глазами.
— Старый закон признал обряд, — сказала она. — Совет не сможет объявить вас врагами до
нового собрания.
— А после? — спросила Айко.
Юна пожала плечами.
— После будет сложнее.
Сота был бы недоволен таким ответом.
Айко вдруг поняла, как сильно хочет услышать его обычную жалобу.
— Нам нужно домой, — повторила Хана.
— Да, — согласилась Айко.
Мэйра подошла к Харуто.
Он не сопротивлялся, когда она подняла его на ноги.
— Что с ним будет? — спросила Айко.
— Лунный дом заберёт украденную печать и закроет его мысли от Нижнего двора, — ответила
Мэйра. — Остальное будет зависеть от него.
Харуто посмотрел на Айко.
— Ты слышала Саюри?
— Только её память.
— Она ненавидела меня?
Айко могла заглянуть глубже. Найти последний след женщины в воспоминаниях Аяно. Но не
стала.
— Это её ответ. Не мой.
Харуто медленно кивнул. Мэйра увела его.
Юна и оставшиеся маски исчезли за Восточными воротами. Переулок снова стал обычным: мокрый
асфальт, мусорные баки, задние стены магазинов.
Только расколотый полумесяц лежал на земле.
Айко подняла одну половину. На серебре проступила новая тонкая линия. Не знак лунного дома.
Красная нить.
Она протянула вторую половину Рэну.
— Возьмите.
Он посмотрел на металл.
— Зачем?
— Чтобы в следующий раз никто не использовал целый амулет против нас.
— Очень практично.
— Учусь.
Рэн взял половину. Их пальцы соприкоснулись. Печать отозвалась мягким теплом.
Хана стояла рядом, сложив руки на груди.
— Теперь точно домой.
Рэн посмотрел на Айко.
— Я могу проводить и уйти.
Она поняла, о чём он спрашивает. Оставаться ли ему. Имеет ли он право войти после всего,
что произошло.
Доверие не восстановилось чудом вместе с закрытыми вратами. Его ложь никуда не исчезла.
Разделённая боль не стала автоматическим прощением. Даже услышанные чувства не избавляли их
от разговора.
Но теперь Айко точно знала одно. Она не хотела снова оставлять всё между ними
недосказанным.
— Пойдёте с нами, — сказала она. — Вам нужно обработать руки и отдохнуть.
— А потом?
— Расскажете всё с самого начала.
— Я уже обещал.
— Теперь выполните.
— Хорошо.
— И не пытайтесь решать, какие части мне будет легче услышать.
— Не буду.
Айко прислушалась к его мыслям. Стена оставалась. Рэн не позволял второму замку подменять
разговор чтением. Он ждал, когда она поверит словам. Это тоже было выбором.
— Хорошо, — повторила она.
Они вышли из переулка.
Город встретил их шумом, светом и запахом свежего хлеба из пекарни. Люди проходили мимо, не
оглядываясь. Никто не знал, что парень рядом с Айко больше не наследник древнего клана. Что
десять замков перестали быть дверями. Что женщина, чьё имя стёрли из истории, наконец ушла
по собственной воле.
У перекрёстка Рэн остановился.
— Что? — спросила Айко.
Он посмотрел на их соединённые руки. Айко только сейчас заметила, что всё ещё держит его.
Она могла отпустить. Но не стала.
— Ничего, — сказал Рэн.
Они пошли дальше. Впервые красная нить не вела их ни к храму, ни к Восточным воротам, ни к