Страница 82 из 103
Рэн попытался подняться, но золотые ленты затянулись. Боль по нити ударила в Айко так
сильно, что она едва не вскрикнула.
— Не двигайся, — сказала она.
Он посмотрел на неё. Несмотря на боль, в его мыслях вспыхнуло почти возмущение:
«Она командует».
Айко почувствовала неожиданное облегчение.
Настоящий. Даже сейчас.
— Ты позвала меня? — спросил он.
— Да.
Во дворе стало тихо. Красная нить между ними проявилась сама. Тонкая, ослабленная, но
живая. Рэн закрыл глаза.
— Я ждал.
— Знаю.
— Ты не должна была приходить.
— Это уже не тебе решать.
— Здесь опасно.
— В школе тоже было опасно. Не удивляет.
Уголок его губ едва заметно дрогнул. Отец Рэна посмотрел на нить.
— Связь ослаблена.
— Но не разорвана, — ответила Айко.
— Потому что ты ещё не поняла цену его лжи.
Боль вернулась. Она посмотрела на отца.
— Поняла.
— Тогда почему пришла?
— Не потому, что простила.
Рэн вздрогнул, но не отвёл взгляда.
Айко продолжила:
— И не потому, что снова доверяю ему полностью. Я пришла, потому что моё недоверие не даёт
вам права лишать его воли.
Маски зашептались.
Отец произнёс:
— Он наследник. Его воля принадлежит клану.
— Тогда почему вы так боитесь, когда он выбирает сам?
Тишина стала тяжёлой.
Рэн тихо сказал:
— Айко, не провоцируй.
Она посмотрела на него.
— Вы снова пытаетесь меня защитить?
— Да.
— Не надо.
— Это отец.
— А это моя злость. Разберусь.
Он почти улыбнулся. Отец Рэна спустился в круг.
— Человеческая девочка считает себя равной главе.
— Нет. Я считаю себя равной Рэну.
Красная нить вспыхнула ярче. Золотые ленты на его руках дрогнули.
Айко почувствовала мысли Совета:
«Связь отвечает».
«Она может разрушить обряд».
«Не позволить».
Юна шагнула ближе. Айко резко повернулась к ней.
— Не надо.
Та остановилась.
— Ты приказываешь мне?
— Предупреждаю. Ваши мысли слишком громкие.
По двору прошёл настоящий испуг. Впервые Совет понял, что открытие второго замка изменило
правила. Айко слышала не всё, но достаточно, чтобы видеть намерение раньше действия.
Отец Рэна стал ещё холоднее.
— Второй замок уже открыт.
— Частично.
— Тем хуже. Ты становишься угрозой человеческому миру.
— Благодаря вам.
— Благодаря слабости моего сына.
Рэн поднял голову.
— Не говорите о ней так.
— Ты всё ещё защищаешь человека, который больше тебе не доверяет?
Айко почувствовала, как он замолчал не только вслух, но и внутри. Его мысли закрылись. Не
исчезли — он словно поставил стену, чтобы она не услышала ответ прежде слов.
Потом сказал:
— Да.
Одно слово. Без красивого объяснения. Без требования награды.
Айко подошла ближе к кругу.
— Как снять ленты?
— Никак, — ответил отец. — Пока он не откажется от добровольной связи.
— А если не откажется?
— Обряд лишит его права наследования.
Рэн резко посмотрел на отца.
— Вы говорили о временном подчинении.
— Наследник, выбирающий человека выше клана, не может стать главой.
— Я не выбирал выше, — сказал Рэн. — Я отказался уничтожать чужие имена ради власти.
— Ты отказался спасти собственный народ.
— Уничтожение Нижнего двора не спасение.
— Там нет народа. Только потерянные формы.
— Тогда почему вы так боитесь, что они заговорят?
Отец Рэна ударил силой. Рэн согнулся. Боль прошла по красной нити и обожгла Айко. Она
схватилась за запястье, но не отступила.
— Достаточно! — крикнула она.
Фонари вспыхнули красным. Первый и второй замки отозвались одновременно. Мысли вокруг стали
криком, имена — потоком. Айко увидела клан не как безликие маски, а как множество существ,
каждое из которых что-то скрывало.
Страх перед Нижним двором. Страх потерять власть. Страх, что Рэн станет другим главой. Один
из старейшин думал: «Если мальчик освободится, старый договор падёт».
Айко повернулась к нему.
— Какой старый договор?
Маска замерла.
Отец Рэна резко сказал:
— Не слушай.
— Поздно.
Она сосредоточилась на мысли. За ней скрывались образы: врата, огонь, лисий хвост,
человеческая девушка с закрытыми глазами.
— Первый ключ был человеком, — сказала Айко.
По двору прошёл шум. Рэн поднял голову.
— Что?
— Печать уже связывали с человеком раньше.
Отец шагнул к ней.
— Замолчи.
— И добровольная связь тоже была.
— Айко, отойди! — крикнул Рэн.
Но теперь она слышала слишком много. Не слова. Воспоминания, спрятанные в страхе старейшин.
Первая человеческая носительница печати не погибла. Не потеряла имя. Она закрыла врата,
разделив силу с наследником Кицунэ. После этого наследник отказался стать главой. А Совет
уничтожил запись, чтобы ни один будущий наследник не повторил выбор.
— Вы лгали, — сказала Айко. — Не только Рэну. Всем.
Отец поднял руку. Красная нить вспыхнула прежде, чем он ударил.
Рэн рванулся вперёд. Золотые ленты на его руках треснули. Не разорвались полностью, но
ослабли.
— Не трогайте её.
— Ты в круге подчинения, — произнёс отец. — Твоя сила принадлежит мне.
Рэн медленно поднялся на ноги.
— Уже нет.
Он посмотрел на Айко.
— Ты позвала.
Она поняла. Связь отвечала не на приказ клана. На её добровольный зов и его добровольный
ответ.
— Я позвала, — повторила она. — Но не спасать меня.
— Знаю.
— Мне нужна правда.
— Получишь.
— Вся.
— Вся.
— И право решать.
— Твоё.
Красная нить разгорелась ярко. Айко протянула руку через границу круга.
— Тогда выходите.
Рэн посмотрел на её ладонь.
Отец сказал:
— Если возьмёшь её руку, потеряешь имя наследника.
Рэн не обернулся.
— Имя, которое держится только на подчинении, не моё.
Он шагнул к Айко. Золотые ленты натянулись, впились в руки. Кровь проступила на коже. Айко
почувствовала боль по связи. На этот раз не отшатнулась. Не приняла её полностью, как
предлагала скрытая запись. Но и не закрылась. Позволила части пройти через себя — ровно
столько, сколько могла выдержать.
Рэн остановился.