Страница 8 из 103
Сота заметил.
— Ты его знаешь?
— Нет.
— Слишком быстро ответила.
— Потому что вопрос простой.
— Морита.
— Что?
— Ты покраснела.
— Это от холода.
— Сейчас не холодно.
— Значит, от раздражения.
Сота посмотрел на Рэна, потом снова на неё. Его любопытство стало почти осязаемым.
— Точно не знаешь?
Айко вспомнила сообщение: «Сделай вид, что мы не знакомы».
— Точно.
В этот момент заместитель директора остановился у входа, что-то сказал Рэну и указал в
сторону административного корпуса. Рэн кивнул. Очень вежливо. Очень спокойно. Так, будто не
он вчера стоял в храме с лисьей маской в руках и сражался с тенью.
Айко стало обидно. Она сама не поняла почему. Может, потому что для неё утро развалилось на
куски, а он выглядел так, будто контролирует всё.
— Пойдём, — сказала она Соте и первой вошла на территорию школы.
Класс встретил её обычным шумом. Рина и Маю спорили у окна, кто будет покупать напитки
после уроков. Кэнто с первой парты показывал кому-то смешное видео. У доски два парня
пытались дорисовать учителю истории усы на старой схеме, но стерли рисунок, когда заметили
старосту.
Айко села на своё место у окна и достала учебник. Сота плюхнулся на соседний стул задом
наперёд.
— Ну?
— Что «ну»?
— Новенький.
— Я рада, что ты нашёл смысл жизни на сегодня.
— Ты видела, как на него все смотрели?
— Нет.
— Врёшь.
— Накамура, у тебя есть домашняя работа по математике?
— Не меняй тему.
— Значит, нет.
Сота прижал ладонь к груди.
— Я о твоём будущем беспокоюсь, а ты о математике.
— Моё будущее зависит от оценок больше, чем от красивого новенького.
Слово «красивого» вырвалось само.
Сота тут же просиял.
— Ага!
— Я сказала это объективно.
— Конечно. Абсолютно научное наблюдение.
Айко открыла учебник с таким видом, будто собиралась спрятаться внутри формул.
Дверь класса открылась. Все голоса стихли не сразу, но достаточно быстро, чтобы тишина
стала заметной. Вошла классная руководительница, госпожа Кавасаки. За ней — Рэн.
Айко почувствовала, как пальцы сами сжались вокруг ручки.
— Класс, внимание, — сказала учительница. — С сегодняшнего дня у нас новый ученик. Он
перевёлся из частной школы в Киото. Рэн Кудзэ.
Кудзэ.
Значит, фамилию он решил выбрать другую. Или это тоже было правдой.
Айко смотрела в тетрадь, но чувствовала его присутствие физически. Как прохладный воздух из
приоткрытой двери. Как взгляд, которого не видишь, но знаешь, что он есть.
— Представься, пожалуйста, — сказала госпожа Кавасаки.
Рэн вышел к доске.
— Рэн Кудзэ, — произнёс он ровно. — Прошу отнестись ко мне с терпением.
По классу прошёл тихий смешок. Не насмешливый — скорее смущённый. Слишком официальная
фраза. Слишком спокойный голос. Слишком красивое лицо.
Рина наклонилась к Маю и шепнула:
— У него голос как у актёра.
Айко услышала, хотя не хотела.
Госпожа Кавасаки улыбнулась.
— Рэн будет учиться с нами до конца года. Надеюсь, вы поможете ему освоиться. Свободное
место…
Она оглядела класс.
Айко перестала дышать. Свободное место было только одно. Позади неё.
Сота, сидевший сбоку, понял это одновременно с ней и едва заметно поднял брови.
— Садись за Моритой, — сказала учительница. — Айко, если у Кудзэ возникнут вопросы по
расписанию, помоги ему.
Это было настолько несправедливо, что Айко захотелось рассмеяться.
Рэн не изменился в лице.
— Хорошо, — сказал он.
Он прошёл между партами. Девочки провожали его взглядами. Кто-то тихо задел пенал, и тот
упал на пол. Рэн поднял его по пути, положил на край парты владелицы и даже не посмотрел,
как та покраснела.
Когда он сел позади Айко, воздух изменился. Нет, ничего сверхъестественного не произошло.
Фонари не вспыхнули. Красные нити не проявились. Каменные лисы не появились под партами.
Просто Айко вдруг стала слишком ясно слышать, как он отодвинул стул, положил сумку, раскрыл
тетрадь.
Она смотрела прямо перед собой.
На доску. На дату. На собственную ручку.
Только бы не обернуться.
Госпожа Кавасаки начала урок. Первые десять минут Айко честно пыталась слушать. Потом ей на
парту упал маленький сложенный листок.
Она замерла.
Сота сидел сбоку и смотрел в учебник с таким невинным лицом, что сразу стало ясно: это не
он.
Айко медленно развернула листок.
Почерк был ровный, тонкий, почти каллиграфический.
«Смотри на доску. Не на меня».
Айко сжала зубы, взяла ручку и написала ниже:
«Я и не смотрю».
Через несколько секунд листок вернулся.
«Ты слишком громко стараешься».
Она едва удержалась, чтобы не обернуться.
«Что это значит?»
Ответ:
«Ты напряжена. Это заметят».
Айко написала сильнее, чем собиралась:
«Тогда не садитесь за мной».
Листок исчез. Долго не возвращался. Она уже решила, что разговор окончен, когда бумага
снова скользнула к её локтю.
«Меня посадили. Ты слышала».
Айко посмотрела на строчку, потом медленно написала:
«Вы могли отказаться».
Пауза.
«Я мог. Не захотел».
Вот теперь она обернулась. Всего на мгновение.
Рэн сидел за партой, опершись локтем о край стола. Лицо спокойное. Взгляд на доске. Будто
это не он писал ей записки. Будто его вообще не интересовало, что у Айко сейчас внутри всё
кипит.
— Морита, — позвала учительница.
Айко резко повернулась к доске.
— Да?
— Повтори последний вопрос.
Класс затих.
Сота опустил глаза, чтобы скрыть улыбку.
Айко почувствовала, как к лицу приливает жар. Она понятия не имела, о чём говорила госпожа
Кавасаки.
Позади тихо шелестнула бумага. На край её парты скользнул листок.
«Третий абзац. Причина реформ».
Айко схватилась за подсказку, как за спасательный круг.
— Вы спросили, какие причины привели к реформам, — сказала она и открыла учебник на нужной
странице. — Экономическое давление, внешняя политика и необходимость изменить систему
управления.
Госпожа Кавасаки кивнула.
— Верно. В следующий раз слушай внимательнее.
— Да, сенсей.