Страница 79 из 103
чувствовались громче. А мысли тех, кто смотрел прямо на неё, почти складывались в слова.
У магазина пожилая женщина задержала взгляд на школьной форме Айко и подумала, почему
девушка не на занятиях.
Айко ускорила шаг.
— Она решила, что я прогуливаю.
— Это её дело, — сказала мама.
— Раньше я бы не знала.
— Раньше люди всё равно думали.
— Но мне не приходилось это слышать.
Хана помолчала.
— Возможно, не все мысли заслуживают внимания.
— Как понять какие?
— Если человек не сказал их тебе, значит, пока они не твоя забота.
Айко посмотрела на мать.
— Это звучит умно.
— Иногда у меня получается.
Чужие мысли не исчезли, но фраза помогла поставить между ними маленькую границу. Не всё
услышанное предназначено ей. Не всё требует ответа.
Когда они дошли до дома, Айко уже держалась на ногах увереннее, хотя голова болела так,
будто она всю ночь готовилась к экзамену.
В подъезде было тихо. Зеркало на площадке отражало только их двоих.
Мама проверила лестницу, открыла дверь и первым делом задёрнула все шторы.
— Это вряд ли поможет, — заметила Айко.
— Мне поможет.
— Тогда ладно.
Хана позвонила на работу, сказала, что берёт день за свой счёт, и выключила телефон. Потом
заставила Айко переодеться, поесть и лечь.
— Я не усну.
— Не обязательно спать.
— Мысли всё равно слышны.
— Мои?
— Да.
— Тогда я уйду на кухню.
— Нет.
Мама остановилась у двери. Айко сама удивилась тому, как быстро сказала это. После школы,
после двойников и крика чужих мыслей оставаться одной было страшно. Но звать Рэна она не
хотела. Пока не хотела.
— Побудь здесь, — попросила она.
Хана села в кресло у окна.
— Хорошо.
Несколько минут они молчали.
Мамины мысли были тревожными, но знакомыми. Они не ранили так, как мысли посторонних. Айко
лежала под одеялом, смотрела в потолок и пыталась понять, где её собственный голос.
«Он солгал».
Мысль была её.
«Он хотел защитить».
Тоже её.
«Это не оправдание».
Её.
«Я скучаю».
Айко резко повернулась на бок.
Красная нить под рукавом оставалась почти незаметной. Она не согревала, но и не исчезла.
Мама подумала:
«Она думает о нём».
— Я слышу.
— Прости.
— Не думай так громко.
— Постараюсь.
Айко закрыла глаза. Сон всё-таки пришёл. Она проснулась около полудня от звонка в дверь.
Сразу села.
Мама уже вышла в коридор.
— Не открывай! — крикнула Айко.
Хана остановилась. Звонок повторился.
— Кто? — спросила она через дверь.
— Это Сота.
Голос был его. Айко прислушалась. Мысли за дверью почти не слышались сквозь стену, но
ощущалась тревога. Человеческая. Неровная.
— Что ты нарисовал на контрольной? — спросила Айко громко.
Пауза.
— Танаку в виде картофелины.
— Это уже знают другие, — напомнила мама.
Айко подошла к двери.
— Что ты купил Рине по дороге домой?
— Чай.
— Тоже знают.
Сота за дверью вздохнул.
— Морита, я не могу доказать, что я — это я. Но если ты не откроешь, я оставлю пакет у
двери и уйду. Там тетради, твоя сумка, которую ты забыла в школе, и новый амулет от Мэйры.
Последнее не трогай голыми руками. Кудзэ велел сразу сказать.
Айко почувствовала слабое движение нити. Рэн был далеко. Но имя Мэйры отозвалось теплом, а
не опасностью.
— Отойди от двери, — сказала Айко.
— Отхожу.
Она посмотрела в глазок. Сота действительно стоял у противоположной стены, подняв обе руки.
Рядом на полу лежал пакет.
Мама открыла дверь на цепочке.
— Сота?
— Хана-сан.
— Один?
— Рина ждёт внизу. Мы решили не приходить вдвоём, чтобы Айко не слышала слишком много
мыслей.
Это решение было настолько простым и заботливым, что Айко сразу поверила. Не памяти.
Выбору.
Она сняла цепочку и открыла дверь.
Сота не вошёл.
— Можно?
Айко прислушалась.
Его мысли накрыли сразу:
«Она выглядит ужасно».
«Не говорить, что выглядит ужасно».
«Только бы не услышала».
— Слышала, — сказала она.
Сота закрыл глаза.
— Это будет тяжёлый день.
— Заходи.
Мама забрала пакет, а Сота снял обувь и прошёл на кухню. Он старался не смотреть на Айко
слишком пристально, отчего мысли становились ещё громче.
— Перестань бояться думать, — сказала она.
— Легко тебе говорить.
— Мне как раз нелегко.
— Справедливо.
Хана поставила чайник.
— Где Рэн?
Сота посмотрел на Айко, прежде чем ответить.
Мысль пришла ясно:
«У Восточных ворот».
— Говори вслух, — попросила она.
— Он ушёл к клану.
Айко замерла.
— Зачем?
— Узнать, кто из Совета знал про план уничтожения Нижнего двора. И остановить попытку
открыть остальные замки.
— Один?
— Мэйра с ним.
Неприятный укол возник мгновенно. Айко услышала собственную ревность раньше, чем успела её
спрятать. Сота неловко отвёл взгляд.
— Я ничего не подумал.
— Врёшь.
— Да.
Мама поставила чашки на стол.
— Он оставил что-нибудь для Айко?
Сота кивнул на пакет.
— Амулет. Но передавала Мэйра. Она сказала, что он поможет закрывать чужие мысли, пока Айко
не научится сама.
— Почему Рэн не принёс?
Сота снова посмотрел на Айко.
— Потому что она попросила его ждать.
Айко опустила глаза.
Он воспринял её дистанцию буквально. Не пришёл. Не написал. Не передал послание через
друга.
Ждал.
Так, как обещал.
Сота достал из пакета тетради и школьную сумку. Последним вынул маленькую коробку из
светлого дерева, перевязанную серебряной нитью.
— Мэйра сказала открыть только Айко.
— Раз она из клана, почему ей можно доверять? — спросила мама.
— Нельзя полностью, — ответила Айко.
— Тогда не открывай.
— Но амулет может помочь.
— А может быть ловушкой.
Сота сказал:
— Кудзэ проверил его.
— И что?
— Сказал, что безопасен.
Мама посмотрела на дочь.
Айко почувствовала сложный узел внутри. Доверять Рэна она пока не могла так, как раньше. Но
и считать каждое его слово ложью было бы нечестно.
— Открою, — решила она.