Страница 64 из 103
— Что за совет?
Айко закрыла глаза.
— Заходите. Это будет длинный разговор.
Они сидели на кухне почти час.
Айко рассказала больше, чем планировала. Не всё. Не про невесту, не про возможную любовь и
не про то, что Рэн может потерять право на клан ради её боли. Но рассказала о храме, о
печати, о духах и о том, что первый замок позволяет слышать имена.
Мама сначала решила, что это слишком сложная попытка скрыть обычную неприятность. Потом Рэн
зажёг на ладони маленький золотой огонь. Хана молчала почти минуту. Сота пил чай и смотрел в
чашку. Айко осторожно сказала:
— Мам?
— Я думаю.
— Хорошо.
— Не мешай.
Она думала ещё немного, затем посмотрела на Рэна.
— Ты не человек?
— Не полностью.
— Что значит не полностью?
— Я могу выглядеть и жить среди людей, но моя природа другая.
— Сколько тебе лет?
Айко резко повернулась к нему. Она ни разу не спросила. Рэн ответил:
— В человеческом счёте — девятнадцать.
Айко выдохнула. Мама заметила.
— Ты тоже не знала?
— Нет.
— Прекрасно.
Сота тихо сказал:
— Хорошо, что не двести.
Рэн посмотрел на него.
— Мой отец старше двухсот.
Сота поперхнулся чаем. Хана прижала пальцы к виску.
— Хорошо. Я приму это позже. Сейчас главное: моя дочь в опасности.
— Да, — сказал Рэн.
— И ты связан с ней.
— Да.
— Эта связь может её убить?
Рэн молчал слишком долго.
Айко вмешалась:
— Мам…
— Я спросила его.
Рэн ответил:
— Может. Если замки откроются полностью.
Мама побледнела.
— А может спасти?
— Да.
— Ты знаешь как?
— Ищу способ.
— Недостаточно.
— Знаю.
Хана посмотрела на него долго.
— Тогда с сегодняшнего дня никаких тайных ночных прогулок. Никаких окон. Никаких встреч, о
которых я узнаю после. Если Айко должна куда-то идти, я знаю куда.
— Мам, ты не сможешь…
— Возможно. Но я её мать, а не случайный прохожий, которого нужно защищать неведением.
Айко опустила глаза. Та же ошибка. Скрывать ради защиты.
Рэн неожиданно сказал:
— Вы правы.
Хана перевела взгляд на него.
— И ты будешь сообщать мне, если опасность усилится.
— Да.
— Не Айко. Ты.
— Хорошо.
Айко возмутилась:
— Почему вы так быстро договорились обо мне?
Мама и Рэн одновременно посмотрели на неё.
— Мы не решаем за тебя, — сказала Хана. — Мы договариваемся не скрывать.
Рэн кивнул.
— Разница большая.
Айко прищурилась.
— Вы уже заодно.
Сота тихо улыбнулся в чашку.
После разговора Хана разрешила Рэну остаться до рассвета на диване. Не потому, что доверяла
ему полностью, а потому что знала о чужом голосе в связи и не хотела отпускать единственного
человека, который мог почувствовать угрозу раньше остальных.
Соту отправили домой на такси. Перед уходом он остановился у двери.
— Завтра старый корпус.
— Сегодня уже, — сказала Айко.
— Не придирайся. Я буду рядом.
Рэн сказал:
— Ты останешься снаружи.
— Посмотрим.
— Это не обсуждается.
— Уже обсуждается.
Айко подняла руку.
— Завтра.
Сота кивнул и ушёл. Мама постелила Рэну на диване в гостиной, потом ещё раз проверила окно
в комнате Айко и только после этого легла.
Айко долго не спала. Телефон лежал рядом. Дощечка была запечатана серебряной линией и
спрятана в нижний ящик. Красная нить оставалась тёплой.
За стеной тихо скрипнул диван. Айко вышла в коридор. Рэн сидел в темноте, опершись локтями
о колени.
— Вы не спите.
— Ты тоже.
Она села на другой край дивана. Между ними осталось расстояние.
— Мама вас напугала?
— Немного.
Айко улыбнулась.
— Она просто волнуется.
— Знаю.
— Что она сказала вам по телефону?
Рэн посмотрел на неё.
— Что если из-за меня с тобой что-то случится, никакой лисий клан меня не спасёт.
Айко прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться слишком громко.
— Похоже на неё.
— Я поверил.
Они немного помолчали.
— Чужой голос, — сказала Айко. — Он мог бы использовать что угодно. Почему выбрал именно
эту фразу?
— «Не верь мне»?
— Да.
— Потому что доверие держит добровольную связь.
— А если я действительно однажды перестану верить?
Рэн посмотрел на её руки.
— Тогда связь изменится.
— Исчезнет?
— Возможно.
— А вы?
— Останусь.
Айко подняла глаза.
— Даже без неё?
— Мы уже отвечали на этот вопрос.
— Я хочу услышать снова.
Рэн чуть нахмурился.
— Это проверка?
— Нет. Наверное.
Он помолчал.
— Даже без неё.
Нить потеплела, но Айко знала: это не доказательство. Печать могла откликаться на слова.
Настоящее доказательство появится только в поступках, когда выбора станет меньше.
И всё же сейчас ей хватило.
— Завтра в старый корпус пойдём вместе, — сказала она.
— Госпожа Кавасаки пригласила нас.
— Или тот, кто носит её лицо.
— Да.
— Мы не можем просто не прийти?
— Можем. Тогда наблюдатель выберет другое место.
— Значит, ловушка.
— Да.
— Снова.
— Ты привыкнешь.
— Не собираюсь.
Уголок его губ дрогнул. Айко посмотрела на него и вспомнила ложный голос.
«Я люблю тебя».
Слишком легко. Слишком вовремя.
Настоящий Рэн не произносил красивых слов, но сидел ночью на диване в её маленькой
квартире, потому что мама приказала не уходить, а чужой голос мог вернуться.
Возможно, именно поэтому доверять ему было страшнее. Он не обещал невозможного. Он просто
оставался.
— Рэн.
— Что?
— Если завтра я услышу ваш голос и не буду уверена…
— Спроси про шкаф.
— Это начинает становиться нашим тайным паролем.
— Ненадёжным. Сота и Рина уже знают.
— Тогда другое.
Он задумался.
— Омлет.
— Они тоже знают.
— Чай у автомата.
— Сота видел банки.
Айко нахмурилась. У них действительно было мало того, о чём никто не знал. Рэн посмотрел на
неё внимательнее.
— Сорок минут.
Она сразу поняла. Утро у школьных ворот. Он пришёл раньше и не знал зачем. Об этом знали
только они.