Страница 50 из 103
— Наконец честное признание.
Он посмотрел на неё.
— Нить тёплая.
— Я заметила.
— Сообщения больше не придут до рассвета. Я заберу телефон.
— Нет.
— В нём заперта метка.
— Тогда оставьте защиту.
— Она может прорваться.
— Мне нужен будильник.
Рэн медленно выдохнул.
— Я разбужу тебя.
Айко замерла.
— Как?
— Позвоню в дверь.
Она представила лицо мамы утром.
— Нет.
— Напишу Соте.
— Ещё хуже.
— Тогда куплю тебе новый телефон.
— Вы вообще знаете, сколько они стоят?
— Нет.
— Заметно.
Он чуть улыбнулся.
— Я оставлю этот до утра. Не включай.
— Хорошо.
Рэн шагнул на площадку. В зеркале напротив его отражение теперь было. Бледное, чуть
размытое, но настоящее. Айко заметила первой.
— Смотрите.
Рэн повернулся к зеркалу.
— Метка ушла.
— Почему раньше вас не было видно?
— Второй замок использовал отражение, чтобы отделить меня от комнаты.
— То есть сделать так, чтобы я сомневалась, настоящий ли вы?
— Возможно.
Айко поёжилась.
— Ненавижу второй замок.
— Он ещё закрыт.
— Уже ненавижу заранее.
Рэн сделал шаг вниз, потом остановился.
— Айко.
— Что?
— Ты могла спросить меня сразу.
— Могла.
— В следующий раз спроси.
— А вы в следующий раз расскажите до того, как мне напишет неизвестный дух.
— Договорились.
— Это настоящий договор?
— Человеческий.
— Значит, без крови, печатей и последствий?
Он посмотрел на их запястья.
— С последствиями. Но другими.
Айко почувствовала, как сердце снова сбивается.
— Идите уже.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Рэн.
Он спустился на один пролёт. Айко закрыла дверь, но не ушла сразу. Осталась стоять в
прихожей, прижавшись лбом к прохладному дереву.
Мама появилась рядом через несколько секунд.
— Ты влюбилась?
Айко резко подняла голову.
— Что?
— Я спросила прямо.
— Нет.
Слово вышло слишком быстро. Мама подняла брови.
— Значит, пока не знаешь.
— Мам.
— Я не ругаю.
— Это вообще не главное.
— Для тебя, возможно, уже главное. Просто ты ещё не признала.
Айко вспомнила дощечку. «Добровольная связь требует признания».
— Я не хочу сейчас об этом говорить.
Мама кивнула.
— Хорошо. Но завтра ты расскажешь больше о его семье.
— Постараюсь.
— Не «постараюсь». Расскажешь столько, сколько можешь.
— Хорошо.
Хана посмотрела на чёрный экран телефона в её руке.
— Он сломался?
— Временно.
— Из-за его семьи?
Айко помедлила.
— Да.
— Я уже не люблю его семью.
— Я тоже.
— А его?
Айко закрыла глаза.
— Спокойной ночи, мам.
Хана рассмеялась тихо.
— Спокойной ночи.
В комнате Айко положила телефон на стол, а дощечку рядом. Новая надпись почти исчезла.
Осталась только одна строка: «Второй замок остаётся закрыт».
Она переоделась, легла под одеяло и долго смотрела в потолок. Сомнение не ушло полностью.
Теперь Айко знала, что Рэн может скрывать правду, даже когда считает, что защищает её.
Знала, что добровольная связь спасла не только её, но и его. Знала, что Мэйра была для него
не пустым именем из чужого договора.
Но знала и другое. Он пришёл ночью не потому, что печать приказала. Он мог солгать, но
признал ошибку. Мог сказать то, что она хотела услышать, но вместо этого честно признался,
что когда-то не знал, выбрал бы Мэйру сам или нет. И теперь выбрал Айко. Не навсегда. Не как
собственность. Не как невесту. Просто выбрал прийти к школьным воротам.
Этого пока было достаточно.
Она уже почти уснула, когда со стороны окна раздался тихий стук. Айко резко села. Один
удар. Второй. Третий. Амулет оставался тёплым. Значит, не опасность?
Она подошла к окну, но не открыла. Посмотрела через стекло. На карнизе сидела маленькая
белая лиса. Настоящая или нет — понять было невозможно. Её шерсть светилась в темноте, а в
пасти она держала сложенный лист бумаги.
Айко вспомнила правило. Не брать бумагу.
Лиса положила послание на карниз. Потом посмотрела ей прямо в глаза.
— Айко Морита, — произнесла она голосом Мэйры. — Если хочешь узнать, кто отправил
сообщение, приходи завтра одна.
Лиса исчезла. Бумага осталась. На ней медленно проступил серебряный знак луны. Айко
смотрела на него через стекло. А потом заметила под знаком вторую строку.
«Не говори Рэну. На этот раз сомневаться стоит ему».