Страница 5 из 103
— Больно? — спросила она.
— Нет.
— Врёте.
— Да.
Она неожиданно улыбнулась.
— Вот теперь похоже на нормальный разговор.
— Для тебя нормальный разговор — это когда собеседник истекает кровью?
— Нет. Когда он отвечает честно.
Рэн посмотрел на неё сбоку.
— Люди странно выбирают ценности.
— А нелюди?
— Нелюди выбирают выживание.
— И как, помогает?
Он молчал слишком долго.
Айко затянула импровизированную повязку и убрала руки.
— Готово. Это ненадолго. Вам всё равно нужен врач.
— Врач мне не поможет.
— Тогда кто поможет?
— Тот, кто не должен узнать, что ты существуешь.
— Замечательно.
Айко поднялась и попыталась включить телефон. На этот раз экран загорелся. Заряд —
семьдесят два процента. Связь была.
Она едва не рассмеялась от облегчения.
— Я вызываю помощь.
Рэн перехватил её запястье. Не больно. Но быстро.
Красная печать вспыхнула. Айко вздрогнула, но боли не было. Только тепло.
— Не надо, — сказал он.
— Отпустите.
Он отпустил сразу.
— Если ты позвонишь людям, они ничего не увидят. Только старый храм и тебя. Возможно —
кровь. Возможно — меня, если я не успею скрыться. А потом начнутся вопросы. Ты не сможешь
ответить ни на один.
Айко сжала телефон.
— Тогда что мне делать?
— Идти домой.
Она моргнула.
— Домой?
— Да.
— После всего этого?
— Особенно после всего этого.
— А вы?
— Я разберусь.
— Вы едва стоите.
— Я уже слышал это.
— Потому что это правда.
Рэн поднялся. На этот раз медленнее. Его лицо снова стало закрытым, почти равнодушным,
будто он надел невидимую маску вместо белой лисьей.
— Слушай внимательно, Айко Морита. Сейчас ты выйдешь из храма, спустишься по лестнице и
пойдёшь домой. Не оглядывайся. Не рассказывай никому. Не возвращайся сюда. Если увидишь
странный свет, бумажные амулеты, лис или людей с золотыми глазами — уходи.
— Людей с золотыми глазами часто вижу, конечно.
— Я серьёзно.
— Я тоже. Вы говорите так, будто это можно просто забыть.
Он шагнул ближе. Айко не отступила.
— Придётся, — сказал Рэн.
— Почему?
Он посмотрел на её запястье. Печать почти исчезла, но под кожей всё ещё тлел тонкий красный
контур.
— Потому что с этой минуты всё, что охотилось за мной, может найти тебя.
Айко почувствовала, как холод проходит по спине.
— Тогда тем более объясните мне, что происходит.
— Нет.
— Почему?
— Потому что чем больше ты знаешь, тем глубже входишь в наш мир.
— Я уже вошла!
— Одной ногой. И я пока могу вытолкнуть тебя обратно.
— А если я не хочу, чтобы меня выталкивали без объяснений?
Рэн наклонился чуть ближе. От него пахло дождём, дымом и чем-то горьким, травяным.
— Захочешь, — сказал он. — Когда поймёшь, что люди в нашем мире живут недолго.
Эти слова должны были её напугать. Они и напугали. Но ещё сильнее Айко разозлилась.
— Вы всегда решаете за других?
— Когда другие не понимают опасности — да.
— Очень удобно.
— Эффективно.
— Невыносимо.
— Живо.
Они смотрели друг на друга в полумраке храма. За дверями стекал дождь. Красная нить между
их запястьями то появлялась, то исчезала, будто дышала вместе с ними.
Айко первой опустила взгляд.
Она устала. Сильно. Так, будто за один вечер прожила несколько дней. Мокрая одежда липла к
коже, колени дрожали, телефон скользил в ладони. Ей хотелось домой. Горячий душ. Сухие
носки. Лапшу, даже остывшую. Хотелось проснуться утром и решить, что всё это был сон.
Но на запястье всё ещё горел знак.
— Если я уйду, — сказала она, — эта печать исчезнет?
Рэн не ответил. Айко медленно подняла глаза.
— Рэн.
Он чуть заметно вздрогнул, будто снова не ожидал услышать своё имя.
— Нет, — сказал он наконец. — Не исчезнет.
— Тогда как вы собирались вытолкнуть меня обратно?
— Далеко не всё, что связано, обязательно должно быть рядом.
— Но опасность всё равно найдёт меня?
— Возможно.
— Вы ужасно утешаете.
— Я не утешаю.
— Заметно.
Он провёл рукой по лицу. На мгновение в нём проступило что-то почти человеческое —
усталость, раздражение, боль.
— Иди домой, Айко. Сегодня больше ничего не случится. Печать закрыла проход.
— Сегодня?
Он промолчал. Ответ был очевиден.
Айко глубоко вдохнула и направилась к выходу. На пороге остановилась и обернулась.
Рэн стоял у алтаря, высокий, тёмный, слишком красивый для реального мира. Фонари освещали
его лицо сбоку, и золотые глаза казались частью огня. Если бы Айко увидела его на экране,
решила бы, что такого человека придумали специально, чтобы зрители влюбились и страдали.
В жизни он оказался грубым, опасным и, возможно, не человеком.
— Я не обещаю не возвращаться, — сказала она.
— Я знаю.
— Тогда почему отпускаете?
— Потому что если останешься, будет хуже.
Айко кивнула, хотя это не было ответом.
Она раскрыла зонт и вышла под дождь.
Двор снова выглядел обычным. Каменные лисы молчали. Фонарь у храма горел ровно. За тории
виднелась лестница, мокрая, тёмная и совершенно настоящая.
Айко прошла через ворота.
На секунду ей показалось, что кто-то коснулся её запястья изнутри — легонько, почти
незаметно.
Она не оглянулась.
Спустилась по ступеням. Вышла в переулок. Дошла до автомата с напитками, который снова
мигал всеми цветами. Машины шумели на большой дороге. Люди спешили под зонтами. Где-то
смеялись школьники.
Мир продолжал жить так, будто ничего не случилось.
Айко остановилась у перехода и посмотрела на свою руку. Печати не было. Только кожа.
Бледная, мокрая от дождя.
Она почти убедила себя, что всё действительно могло быть сном, когда телефон завибрировал.
На экране было сообщение с неизвестного номера.
Айко открыла его. Всего одна строка.
«Завтра в школе сделай вид, что мы не знакомы».
Она перечитала сообщение дважды. Потом медленно подняла голову. На другой стороне улицы,
под навесом закрытого магазина, стоял Рэн. Уже не в тёмной храмовой одежде. В форме её
школы.