Страница 48 из 103
— Запер метку до рассвета.
— Телефон будет работать?
— Нет.
— Рэн!
— До рассвета.
— А будильник?
Он посмотрел на часы у неё на столе.
— У тебя есть обычный.
— Он не работает.
— Почему держишь?
— Красивый.
Рэн закрыл глаза.
— Люди.
— Не начинайте. Вы только что едва не сожгли дорогую вещь.
— Она пыталась открыть в тебе второй замок.
— Это не делает телефон бесплатным.
Он посмотрел на неё несколько секунд. Потом уголок его губ дрогнул. Айко тоже почти
улыбнулась.
Нить стала теплее. Смех из телефона прекратился. Но в следующую секунду дощечка поднялась
над столом сама.
Айко и Рэн одновременно отступили. Красные знаки на дереве загорелись один за другим.
«Первое сомнение признано».
Ниже проступила новая строка: «Чтобы второй замок не открылся, сомнение должно получить
ответ до восхода».
Айко прочитала и почувствовала, как внутри снова становится тяжело.
— Получить ответ, — повторила она. — Какой?
Рэн смотрел на дощечку.
— Правдивый.
— Мы только что поговорили.
— Значит, осталось то, о чём ты не спросила.
Айко резко посмотрела на него.
— Я спросила всё.
— Нет.
— Откуда вам знать?
— Нить всё ещё холодная.
Она опустила взгляд на запястье. Он был прав. Свет потеплел, но в самом центре оставалась
тонкая холодная линия. Как игла под кожей.
Рэн встал напротив.
— Спрашивай.
— Я не знаю что.
— Знаешь.
Айко отвернулась к окну. За стеклом двор был пуст. В одном из окон напротив кто-то выключил
свет. Ночь становилась глубже. До рассвета оставалось несколько часов.
Она думала о добровольной связи. О Мэйре. О свободе Рэна. О неизвестном номере. Но под всем
этим действительно лежал другой вопрос. Самый простой. Самый страшный.
Айко повернулась.
— Если бы связь не помогала вам освободиться от клана… вы всё равно выбрали бы её?
Рэн не ответил сразу. Она почувствовала, как холодная линия становится острее.
— Не думайте слишком долго, — сказала Айко и тут же пожалела. — Нет. Думайте. Я не хочу
быстрый ответ.
— Я думаю не над ответом.
— А над чем?
— Как сказать так, чтобы печать не исказила.
— Скажите по-человечески.
— Я не всегда умею.
— Попробуйте.
Рэн посмотрел на неё. В его лице исчезла привычная сдержанность. Не полностью, но
достаточно, чтобы Айко увидела усталость, страх и ту растерянность, которую он обычно прятал
за холодными словами.
— Если бы связь ничего мне не давала, — произнёс он медленно, — я всё равно пришёл бы в
школу.
Нить дрогнула.
— Почему?
— Потому что после храма ты ушла, а я понял, что продолжаю слышать твои шаги, хотя тебя уже
не было рядом.
Айко замерла.
— Это печать.
— Тогда я так думал.
— А сейчас?
— Сейчас знаю, что печать передаёт силу, страх и боль. Но не заставляет ждать человека у
школьных ворот раньше, чем это необходимо.
Она вспомнила утро. Его сообщение. «Не опаздывай». Его спокойное лицо у входа.
— Вы пришли раньше?
— На сорок минут.
— Зачем?
— Не знал.
Айко невольно улыбнулась.
— Это очень глупо.
— Да.
— Продолжайте.
Рэн сделал едва заметный вдох.
— Если бы связь ничего мне не давала, я всё равно пошёл бы за тобой в старый корпус. Всё
равно пришёл бы к твоему окну. Всё равно остался бы на кухне, хотя твоя мать задавала
слишком много вопросов.
— Она почти ничего не спросила.
— Она смотрела.
— Это хуже?
— Намного.
Айко тихо рассмеялась. Холодная линия стала тоньше.
— И всё равно взяли бы меня за руку у Восточных ворот? — спросила она.
— Нет.
Её улыбка исчезла. Рэн продолжил прежде, чем сомнение успело снова вырасти:
— Я не взял бы. Ждал бы, пока протянешь сама.
Айко посмотрела на него.
— Почему?
— Потому что в том дворе всё, к чему я прикасался первым, становилось похоже на приказ.
Она вспомнила его открытую ладонь. Как он ждал. Не торопил. Не говорил ничего. Айко
действительно выбрала сама.
Холодная линия почти исчезла.
— А добровольная связка? — спросила она. — Вы согласились бы, если бы она не защищала вас
от отца?
Рэн ответил сразу:
— Да.
— Почему?
— Потому что она давала тебе право сказать «нет» печати.
— Но я могла сказать «нет» и вам.
— Поэтому и согласился.
На дощечке вспыхнул свет. Трещина начала затягиваться. Но полностью не исчезла.
Рэн посмотрел на запястье Айко.
— Остался ещё вопрос.
— Нет.
— Да.
— Вы слишком быстро стали понимать людей.
— Одного человека.
Он повторил слова с улицы. Айко почувствовала, как сердце сжалось, но теперь не от страха.
Она знала последний вопрос. Не хотела задавать. Потому что ответ мог изменить слишком
многое. Потому что они знакомы всего несколько дней. Потому что вокруг клан, духи, замки,
угрозы и школьная контрольная, оценку за которую она так и не узнала. Потому что нежные
вещи, произнесённые слишком рано, иногда звучат не как правда, а как обещание, которое никто
не сможет выполнить.
Айко сжала пальцы.
— Вы выбрали связь или меня?
Рэн стал совершенно неподвижным. В комнате не осталось ни одного лишнего звука. Даже
холодильник за стеной будто перестал гудеть.
— Это нечестный вопрос, — сказал он.
Холод вернулся. Айко опустила глаза.
— Значит, ответа нет.
— Есть. Но он тебе не понравится.
— Всё равно скажите.
Рэн шагнул ближе. Не вплотную. Оставил между ними расстояние, но теперь оно было маленьким.
— В храме я выбрал связь, потому что хотел выжить.
Айко заставила себя не отступить.
— В школе выбрал тебя, потому что не хотел оставлять одну.
Нить вспыхнула.
— В чайном доме я уже не понимал, где заканчивается одно и начинается другое.
Он поднял руку, но остановил её, не касаясь щеки Айко.
— А сейчас?
Голос у неё дрогнул.
— Сейчас я выбираю тебя. Даже если завтра печать исчезнет. Даже если отец вернёт мне
свободу без условий. Даже если клан перестанет охотиться. Я всё равно приду к школьным
воротам.
Айко не могла вдохнуть.
— На сорок минут раньше?