Страница 45 из 103
Глава 8. Первое сомнение
Айко перечитала сообщение трижды.
«А ты уверена, что он выбрал тебя, а не способ спастись от клана?»
Слова не менялись. Не исчезали. Не расползались чернилами по экрану и не превращались в
предупреждающие знаки. Они выглядели как обычное сообщение с неизвестного номера — короткое,
спокойное, почти небрежное.
И именно поэтому пугали сильнее.
Красная нить под кожей оставалась холодной. Айко положила телефон на стол, но через секунду
снова взяла его. Открыла чат с Рэнем. Последнее сообщение от него всё ещё светилось на
экране.
«Не собирался».
Он не собирался передумывать. Она сама попросила его не делать этого.
Несколько минут назад этих двух слов было достаточно, чтобы внутри стало тепло. Теперь они
казались слишком короткими. Слишком удобными. Рэн вообще часто отвечал коротко, когда не
хотел говорить больше.
Айко стиснула телефон.
— Нет, — произнесла она вслух. — Даже не начинай.
Нить не потеплела. На деревянной дощечке всё ещё горела фраза: «Второй замок откроется там,
где родится первое сомнение».
Айко подошла к столу и перевернула дощечку знаками вниз. Это не помогло. Она снова
посмотрела на сообщение. Номер был скрыт. Позвонить нельзя. Поле для ответа оставалось
активным. Айко набрала:
«Кто это?»
Сообщение не отправилось. Рядом с ним появился серый значок ошибки. Она попробовала снова.
Безрезультатно.
Телефон завибрировал.
«Ты задаёшь неправильный вопрос».
Айко резко выпрямилась. Теперь сомнений не было: тот, кто писал, видел её ответ.
Она набрала:
«Тогда какой правильный?»
Снова ошибка.
Новое сообщение пришло почти сразу:
«Что Рэн получил в архиве кроме способа укрепить печать?»
Айко медленно опустилась на стул. В архиве Рэн нашёл запись о добровольной связке. Он вынес
деревянную дощечку, заплатил за неё силой и едва не потерял сознание. Потом они вместе
приняли связь.
Всё было понятно. Почти. Но в чайном доме он не сказал, зачем эта связь нужна ему самому.
Только объяснил, что она перестанет подчиняться клану и Нижнему двору. Что добровольность
укрепляет печать. Что сила теперь распределяется между ними.
Между ними.
Айко посмотрела на запястье. Если связь стала добровольной, Рэн тоже что-то получил.
Свободу от клана? Защиту от обряда подчинения? Возможность отказаться от Мэйры окончательно?
Она вспомнила слова неизвестного номера.
«Способ спастись от клана».
— Это не значит, что он солгал, — сказала Айко.
В комнате было тихо. Нить стала ещё холоднее. Айко схватила телефон и открыла чат с Рэнем.
«Вы не спите?»
Ответ пришёл быстро.
«Нет».
Она долго смотрела на пустое поле. Можно было спросить прямо. Что ты получил от
добровольной связи? Знал ли заранее, что она поможет тебе избавиться от власти клана? Почему
не сказал?
Простой разговор. Так поступают нормальные люди. Но перед глазами стояло его лицо в чайном
доме. Бледное, усталое, открытое настолько, насколько он вообще умел. Его слова: «Я не
назову её своей, потому что она принадлежит себе».
Разве человек, который хотел использовать её, сказал бы так?
Возможно, если ему было нужно её согласие.
Айко резко отложила телефон.
— Замолчи.
Теперь она говорила уже не дощечке и не сообщению. Собственным мыслям.
Телефон снова завибрировал.
«Всё хорошо?»
Рэн.
Айко набрала:
«Да».
Отправила. И сразу почувствовала себя хуже. Она солгала. Не духу. Не матери, которую
пыталась защитить. Не учителю.
Ему.
Ответ пришёл через несколько секунд:
«Нить холодная».
Айко застыла. Он чувствовал. Конечно, чувствовал. Добровольная связь распределяла отклик.
Красная нить больше не была только её тревогой. Он знал, что что-то изменилось.
«Просто устала».
Палец завис над отправкой. На этот раз она не нажала. Рэн написал первым:
«Открой окно».
Айко резко посмотрела на стекло. За ним был тёмный двор, несколько освещённых окон
соседнего дома и пустая крыша пристройки. Никаких золотых глаз на карнизе. Никаких силуэтов.
Она подошла ближе, но окно не открыла. Телефон завибрировал снова.
«Я у двери».
Айко замерла. Через несколько секунд из коридора донёсся тихий звонок. Она выглянула из
комнаты. В квартире было темно. Мама уже спала. Айко быстро накинула кофту, спрятала дощечку
в ящик и на цыпочках вышла в прихожую.
Звонок повторился. Тихо, коротко. Айко посмотрела в глазок. Рэн стоял на лестничной
площадке. В обычной тёмной куртке, без школьной формы и длинного пальто. Волосы немного
растрепались, будто он шёл быстро. Лицо оставалось спокойным, но взгляд был напряжён.
Айко открыла дверь на ширину ладони.
— Вы с ума сошли?
— Возможно.
— Сейчас почти полночь.
— Ещё нет.
— Мама спит.
— Я тихо.
— Это не отменяет того, что вы пришли ко мне ночью.
Рэн посмотрел ей в лицо.
— Нить стала холодной.
— Вы уже писали.
— Ты ответила неправду.
Айко крепче сжала край двери.
— Я не ответила.
— Именно.
Он не повышал голоса, но отступать явно не собирался. Айко оглянулась на тёмный коридор.
— Подождите здесь.
— Нет.
— Что значит «нет»?
— На лестнице зеркало.
Она посмотрела через плечо. На площадке действительно висело небольшое старое зеркало в
металлической раме. Соседка напротив прикрепила его несколько лет назад, потому что считала,
что так подъезд выглядит уютнее.
Сейчас в отражении Рэна не было. Айко резко открыла дверь шире.
— Заходите.
Он вошёл без лишних слов. Айко закрыла дверь и приложила палец к губам.
— Тихо.
— Я понял.
— Нет, вы обычно считаете, что поняли, а потом говорите что-нибудь про печати рядом с
мамой.
— Она спит?
— Надеюсь.
Из спальни не доносилось ни звука. Айко провела Рэна в свою комнату и осторожно закрыла
дверь. На этот раз не до конца, оставив узкую щель, как просила мама прошлой ночью.
Рэн сразу посмотрел на стол.
— Где дощечка?
— В ящике.
— Почему убрала?
— Потому что не хотела видеть надпись.
— Какую?
Айко выдвинула ящик и положила дощечку перед ним. Знаки снова загорелись.