Страница 42 из 103
лежит в её ладони и ждёт, как она решит дальше.
Сота кашлянул.
— Я, конечно, рад, что мы не умерли, но мне нужно уточнить: вы сейчас магически подержались
за руки или это было почти признание?
Айко резко отпустила Рэна. Рэн тоже убрал руку. Рина закрыла лицо блокнотом.
— Сота.
— Что? Я пережил лисью аристократию, сборщиков долгов и эмоциональный момент, который
нельзя комментировать. Мне нужна ясность.
Айко почувствовала, как жар поднимается к щекам.
— Это было не признание.
Рэн, глядя в сторону, сказал:
— Не совсем.
Айко повернулась к нему.
— Вы опять это делаете.
— Я отвечаю точно.
— От вашей точности хочется ударить вас дощечкой.
Рина выглянула из-за блокнота.
— Дощечка, кажется, важная. Лучше не надо.
Сота подошёл к двери и осторожно выглянул наружу.
— Улица чистая. Насколько вообще может быть чистой улица после духов-долговиков.
Рэн попытался встать. В этот раз Айко не удерживала его, но поднялась вместе с ним.
— Рана?
— Закрывается.
— Сама?
— Связь вернула часть силы.
— То есть наше «не признание» ещё и лечит?
Он посмотрел на неё.
— Добровольность укрепляет печать. Печать больше не тянет силу только из меня. Она
распределяет отклик.
— Это значит, мне тоже может стать плохо?
— Да.
— Прекрасно. Романтика с побочными эффектами.
Сота присвистнул.
— Так всё-таки романтика?
— Накамура, — одновременно сказали Айко и Рэн.
Рина рассмеялась первой. Коротко, нервно, но искренне. И от этого чайный дом вдруг стал
менее страшным. Пыльные столы, перевёрнутые стулья, тёмные окна — всё ещё выглядело
сомнительно, но они были живы. Все четверо. И это уже казалось невероятной победой.
Айко подняла дощечку. Красные знаки изменились. Теперь вместо прежней фразы на ней
проступили новые строки.
«Первая связка принята. Первый замок стабилен. Второй замок ждёт сомнения».
Рина прочитала вслух и поморщилась.
— Ненавижу пророческие инструкции.
Сота спросил:
— Второй замок всё ещё может открыться?
Рэн кивнул.
— Да. Но не сегодня, если мы не дадим ему причину.
— Сомнение — причина? — спросила Айко.
— Для второго замка — да.
— То есть мне нельзя сомневаться?
— Нельзя позволять сомнению говорить твоим голосом.
Айко смотрела на него несколько секунд.
— Это звучит сложно.
— Так и есть.
— Вы могли бы иногда говорить что-нибудь простое.
Рэн подумал.
— Сегодня ты сделала правильно.
Она не ожидала. И, кажется, это было видно, потому что его взгляд стал мягче.
— Вот это было просто, — сказала она.
— Я учусь.
Сота за дверью сказал:
— Учитесь быстрее. Нам надо уходить, пока кто-нибудь не решил взыскать оплату за аренду.
Они вышли из чайного дома через боковую дверь. Торговый квартал жил обычной вечерней
жизнью. Люди шли с пакетами, смеялись у витрин, ждали автобусы, фотографировали фонари.
Никто не оборачивался на четырёх школьников, вышедших из закрытого здания, где только что
магическая связь отбросила сборщиков долгов.
Небо окончательно потемнело.
— Домой, — сказал Рэн.
— Всем? — спросила Рина.
— Да.
— А если за нами пойдут?
— Уже идут.
Сота остановился.
— Что?
Рэн спокойно указал взглядом на витрину напротив. Айко посмотрела туда и увидела в
отражении маленькую белую лису. Она сидела на крыше автобусной остановки. В реальности на
остановке никого не было. Только в стекле.
Рина тихо сказала:
— Я больше никогда не смотрю в витрины.
— Это наблюдатель, — сказал Рэн. — Не нападает. Пока.
— Ваше «пока» каждый раз портит фразу, — заметил Сота.
— Привыкай.
— Не хочу.
Они пошли к станции метро. Рэн держался рядом с Айко, но не слишком близко. После слов в
чайном доме расстояние между ними изменилось. Раньше он будто ставил себя между ней и
опасностью. Теперь шёл рядом — всё ещё настороженный, всё ещё готовый закрыть собой, но
иначе. Не как стена.
Как выбор.
Айко злилась на себя за эту мысль. Она была слишком красивой для ситуации, где у них за
спиной в отражениях сидели лисы.
У входа в метро Рина остановилась.
— Мне в другую сторону.
Сота сразу сказал:
— Я провожу.
— Мне две станции.
— Я провожу.
— Ты будешь делать вид, что это не потому, что боишься духов?
— Нет. Это именно потому, что я боюсь духов.
Рина посмотрела на него, потом кивнула.
— Ладно. Честность принимается.
Айко сжала её руку.
— Напиши, когда будешь дома.
— Ты тоже.
Рина наклонилась ближе и шепнула:
— И, Морита… это всё-таки было почти признание.
— Рина.
— Всё, ухожу.
Она быстро отошла к турникетам вместе с Сотой. Сота, уже у прохода, обернулся к Айко:
— Если что — звони. Или… нитью свети. Не знаю, как у вас теперь принято.
— Иди уже, — сказала Айко.
Он поднял руку с металлической меткой.
— Я рядом. Даже если этот лис против.
Рэн ответил спокойно:
— Сегодня он был полезен.
Сота застыл.
— Это комплимент?
— Ограниченно.
— Я принимаю.
Они ушли. Айко осталась с Рэнем у входа в метро. Поток людей двигался вокруг них, спеша
вниз по лестнице. Из перехода тянуло тёплым воздухом, пахло кофе, дождём с чужих зонтов и
городской усталостью.
Айко вдруг поняла, что не хочет спускаться в метро. Там будет тесно. Много отражений. Много
голосов. Много чужих имён, если первый замок снова решит напомнить о себе.
Рэн заметил.
— Пойдём пешком.
— До моего дома далеко.
— Я провожу.
— Вы ранены.
— Уже лучше.
— Это не ответ.
— Это лучший из доступных.
Она посмотрела на него и устало улыбнулась.
— Вы всегда находите способ не отвечать нормально.
— Сегодня я ответил достаточно.
Он сказал это тихо. Айко сразу поняла, о чём он. Щёки снова вспыхнули.
— В чайном доме была магическая необходимость.
— Да.
— И ситуация жизни и смерти.
— Да.
— Поэтому всё, что мы сказали, считается частью обряда.
— Если тебе так спокойнее.
Она остановилась.
— А вам?