Страница 38 из 103
Рина села на низкую каменную скамью, сложила руки на коленях и выдохнула.
— Я бы поставила этому месту две звезды. Красиво, но персонал угрожающий.
Айко всё-таки улыбнулась.
Отец Рэна сел обратно под навесом. Люди в масках оставались вдоль двора. Никто не подходил,
но каждый взгляд ощущался как прикосновение к коже.
Через несколько минут к ним приблизился мальчик в сером кимоно. На вид лет двенадцать. Без
маски. В руках — поднос с тремя чашками.
Сота сразу сказал:
— Нет.
Мальчик остановился.
— Это чай.
— Мы против.
— Гости должны…
— Мы не гости, — сказала Рина. — Мы свидетели. Свидетели не пьют подозрительный чай.
Мальчик моргнул. Айко почти пожалела его.
— Спасибо, — сказала она мягче. — Но мы не будем.
Мальчик посмотрел на неё. Его глаза на секунду стали совершенно чёрными.
— Человеческое горло пересохнет быстрее, чем ты думаешь.
Айко почувствовала холод под кожей. Сота шагнул вперёд.
— Она сказала нет.
Мальчик улыбнулся.
— Друг с железной меткой.
Сота инстинктивно прикрыл шнур на запястье.
Рина тихо сказала:
— Не реагируй.
Мальчик перевёл взгляд на неё.
— Девочка с быстрым языком.
— Спасибо, я тренируюсь.
— Его можно отрезать.
Айко резко встала.
— Договор.
Мальчик посмотрел на неё.
— Что?
— Первая просьба. Они неприкосновенны.
— Я только сказал.
— А я только напомнила.
Мальчик улыбнулся шире, но отступил и унёс поднос. Сота выдохнул.
— Мне не нравится этот ребёнок.
— Это был ребёнок? — спросила Рина.
— Даже не хочу знать, — ответила Айко.
Минуты тянулись медленно. Голоса в голове молчали, но иногда где-то на границе слуха
возникало дыхание. Не шёпот, не имя. Просто ожидание. Айко держалась за простые вещи: пальцы
Рины рядом, шнур на руке Соты, тёплый амулет, слабый свет нити.
Через четверть часа к ним подошла Юна. Айко сразу напряглась.
— Наследник занят, — сказала Юна. — А ты сидишь здесь, как школьница на экскурсии.
— Я и есть школьница.
— Не надолго, если второй замок откроется.
Сота встал.
— У вас тут принято пугать людей каждые пять минут?
— У нас принято говорить правду.
— Нет, у вас принято делать это мерзко.
Юна посмотрела на него так, будто он был насекомым.
— Человеческие мальчики очень громкие.
— А лисьи тётки очень неприятные.
Рина резко зажала рот ладонью. Айко прошептала:
— Сота!
Он понял, что сказал, но не отступил. Юна улыбнулась.
— Интересно. Ты защищаешь её так, будто имеешь право.
— Мне не нужно право, чтобы быть рядом с другом.
— Другом?
Юна посмотрела на Айко, потом на едва видимую красную нить.
— Как трогательно. Наследник Кицунэ связан с человеческой девочкой, а рядом стоит мальчик,
который всё ещё думает, что его верность имеет вес.
Айко поднялась.
— Не надо.
— Что именно? Говорить то, что ты сама боишься увидеть?
— Я не боюсь.
— Боишься. Первый замок открыл слух. Второй откроет сомнение. Ты начнёшь слышать не только
имена духов, но и то, что скрывают живые. Друзья станут громче врагов. Их страх, зависть,
любовь, ложь — всё будет внутри твоей головы.
Айко стиснула пальцы. Юна сделала шаг ближе.
— Как думаешь, что ты услышишь от него?
Она кивнула на Соту.
— Не слушай, — сказала Рина.
Юна продолжила мягко:
— Что он боится за тебя? Что ненавидит Рэна? Или что где-то глубже ему больно видеть
красную нить на твоей руке?
Сота побледнел. Айко тоже.
— Замолчите, — сказала она.
Юна улыбнулась.
— Вот видишь? Ты уже боишься услышать правду.
Айко почувствовала, как в голове шевельнулся шёпот. Не имя. Сота. Нет. Не его голос. Не его
мысли. Просто печать будто потянулась к нему, зацепилась за эмоцию, за слишком сильное
напряжение.
Айко резко закрыла глаза.
— Простые вещи, — сказала Рина быстро. — Айко, слушай меня. У тебя контрольная была
ужасная. У госпожи Окада разные носки. Я всё ещё не понимаю, как Кудзэ попал в женский
туалет так быстро. Сота сейчас выглядит так, будто готов спорить даже с каменной стеной.
Сота, с трудом, но подхватил:
— А ты обещала мне кофе. И ещё ты обещала не умирать до оценки. И если услышишь что-нибудь
обо мне, просто знай: я сам тебе скажу, когда захочу.
Айко открыла глаза. Сота смотрел прямо на неё. Испуганный.Злой. Но не прячущийся.
— Слышишь? — сказал он тише. — Сама не лезь. Я скажу.
Шёпот отступил. Айко выдохнула. Юна наблюдала с явным интересом.
— Как странно. Люди закрывают трещины словами.
— А вы открываете их ядом, — ответила Айко.
— Я лишь показываю слабые места.
— Нет. Вы давите туда, где больно, и называете это мудростью.
Лицо Юны стало холоднее.
— Осторожнее.
— Договор, — напомнила Айко. — До следующего заката вы не называете меня ключом, невестой
или собственностью. Но я тоже внимательно слушала. Нигде не сказано, что я не могу называть
вас неприятной.
Рина издала сдавленный звук. Сота тихо сказал:
— Я горжусь тобой.
Юна шагнула ещё ближе, но в этот момент по двору прошёл золотой свет. Дверь архива
открылась. Рэн вышел первым. Он выглядел бледным. Очень. В руке держал тонкую деревянную
дощечку с выжженными знаками. За ним шла Мэйра. Лицо у неё оставалось спокойным, но губы
были сжаты. Юны рядом с ними не было, и Айко только теперь поняла: та, кто стояла перед
ними, была чем-то вроде её отголоска или двойника.
Юна у скамьи улыбнулась и растворилась серым дымом. Сота выругался.
— Опять ненастоящая.
Рэн подошёл быстро.
— Что она сказала?
Айко покачала головой.
— Потом.
Он посмотрел на её лицо, потом на Соту, потом на Рину. Понял, что было плохо. Но не стал
спрашивать при всех.
— Мы уходим, — сказал он.
Отец Рэна поднялся.
— Час ещё не закончился.
— Закончен для нас.
— Ты нашёл способ?
Рэн сжал дощечку.
— Нашёл начало.
— Этого мало.
— Тогда не мешайте искать дальше.
Отец посмотрел на Мэйру.
— Что он взял?
— Запись о добровольной связке, — ответила она.
Юна, настоящая, вышла из галереи следом и резко повернулась к Мэйре.
— Ты позволила?