Страница 18 из 103
Он достал из внутреннего кармана маленький амулет. Узкая деревянная пластинка с красной
нитью, на которой были вырезаны тонкие знаки. Дерево казалось старым, но тёплым, будто его
долго держали в руках.
— Носи при себе.
Айко не сразу взяла.
— Что это?
— Защита.
— Опасная?
— Нет.
— С побочными эффектами?
— Минимальными.
— Это значит да?
— Он может нагреваться рядом с духами.
— И всё?
— Если сломается, беги.
Айко забрала амулет двумя пальцами.
— У вас талант делать подарки пугающими.
— Это не подарок.
— Конечно. Просто деревянная штука, которую вы велели мне носить.
— Именно.
Она посмотрела на амулет. На красной нити был крошечный узел, похожий на тот свет, что
появлялся между их запястьями.
— Спасибо, — сказала она тихо.
Рэн кивнул. Он уже повернулся к лестнице, когда Айко спросила:
— А вы где будете?
— Рядом.
— Это не адрес.
— Тебе лучше не знать.
— Почему?
— Потому что если тебя спросят во сне, ты не сможешь ответить.
Айко почувствовала, как по коже прошёл холод.
— Во сне тоже могут спросить?
— Сегодня — да.
Она крепче сжала амулет.
— Третья ночь.
Рэн не стал поправлять её за произнесённую фразу. Значит, здесь было безопасно. Или он
просто устал.
— Закрой дверь, Айко.
— Рэн.
Он остановился.
— Вы тоже… будьте осторожны.
Слова вышли неловкими. Она не планировала говорить именно это. Но после чая на кухне, после
платка у окна и его слишком бледного лица в коридорном свете молчать оказалось ещё глупее.
Рэн посмотрел на неё долго.
— Я постараюсь.
— Это уже лучше, чем ничего.
— Для человека возможно.
— Не портите момент.
Он действительно замолчал. А потом сказал:
— Спокойной ночи.
Просто. Без приказа, без загадки, без предупреждения.
Айко ответила не сразу.
— Спокойной ночи.
Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В квартире пахло чаем, рисом и маминым
кремом для рук. Из кухни доносился шум воды. Всё было родным, привычным, хрупким.
Айко опустила взгляд на амулет. Красная нить на нём едва заметно светилась.
— Айко, — позвала мама.
Она быстро спрятала амулет в карман.
— Да?
— Помоги убрать со стола.
Вечер дальше шёл странно спокойно. Айко мыла посуду, мама рассказывала о работе, жаловалась
на нового клиента, который прислал документы в последний момент, и спрашивала про уроки.
Айко отвечала. Почти нормально. Сказала, что контрольная завтра, что новый ученик
действительно странный, что старый корпус больше не будет использовать как место для
разговоров.
Мама слушала, кивала, а потом вдруг сказала:
— Он тебе нравится?
Айко едва не уронила тарелку.
— Что?
— Рэн.
— Мам!
— Я просто спросила.
— Он первый день в школе.
— Это не ответ.
— Нет. Он мне не нравится.
Мама приняла тарелку, вытерла её полотенцем и поставила в шкаф.
— Ты злишься, когда говоришь о нём.
— Потому что он раздражает.
— Иногда это начало.
— Нет. Иногда это просто раздражение.
— Как скажешь.
Айко покраснела.
— Не смотри так.
— Я ничего не сказала.
— Ты сказала лицом.
Мама рассмеялась. От этого смеха стало неожиданно легче. На несколько минут мир снова стал
прежним. Маленькая кухня, тёплая вода, свет над столом, мама рядом. Никаких печатей. Никаких
врат. Никакой лисьей невесты.
После ужина Айко сделала домашнее задание. По крайней мере, попыталась. Математические
задачи смотрели на неё с укором. Она перечитывала условие трижды и всё равно думала о
другом: о маске в витрине, о словах «первый замок», о том, что Рэн сказал «я постараюсь» не
как привычную отговорку, а почти как обещание.
Телефон лежал рядом. Сообщений не было. Она открыла чат с неизвестным номером, который уже
перестал быть неизвестным, и написала:
«Список правил».
Ответ пришёл через минуту.
«Я помню».
Айко набрала:
«Желательно до того, как меня кто-нибудь спросит во сне».
Пауза.
«Не спи до полуночи».
Айко резко села ровнее.
«Почему?»
«Третья ночь начинается после полуночи. До этого печать слабее».
Она посмотрела на часы. Десять тридцать семь. Полтора часа.
«А после полуночи?»
Ответ пришёл не сразу.
«После полуночи не отвечай, если услышишь своё имя».
Айко уставилась в экран. Потом написала:
«Даже если это будет голос мамы?»
«Особенно если это будет голос мамы».
Комната сразу стала холоднее. Айко медленно подняла голову и посмотрела на дверь. За ней
мама разговаривала по телефону в гостиной. Настоящий голос. Обычный. Немного усталый. Она
заставила себя вдохнуть.
«Вы же рядом?»
На этот раз Рэн ответил быстро.
«Да».
Айко почему-то стало легче. Не спокойно — до спокойствия было далеко. Но легче.
Она надела амулет на шею, спрятав его под воротом домашней кофты, и вернулась к задачам.
Через двадцать минут поняла, что решила две. Неправильно, скорее всего, но это уже было
достижением.
В одиннадцать мама заглянула в комнату.
— Не сиди долго.
— У меня контрольная.
— Полчаса. Потом спать.
Айко кивнула. Мама задержалась у двери.
— Всё точно нормально?
Айко могла сказать правду. Нет. Ничего не нормально. В окно летят метки, школьный новенький
не человек, ночью мне нельзя отвечать на собственное имя, а где-то за гранью ждёт двор
духов, который хочет открыть меня как дверь.
— Да, — сказала она. — Просто устала.
Мама подошла и коснулась её волос.
— Ты всегда всё держишь в себе. Не надо так.
Айко опустила глаза.
— Я знаю.
— Если что-то случилось, ты можешь сказать.
От этой мягкости внутри кольнуло сильнее, чем от страха. Айко боялась не за себя. Или не
только за себя. Она вдруг ясно поняла: если духи нашли её дом, если печать вспыхнет рядом с
мамой, обычная жизнь разрушится не красиво и не драматично. Просто однажды мама откроет
дверь не тому голосу. Или посмотрит в окно не в тот момент.
— Я скажу, — пообещала Айко.
Пока это было не ложью. Просто не сейчас.
Мама поцеловала её в макушку, как в детстве, и вышла.