Страница 16 из 103
У Айко пропал готовый ответ. В его голосе не было ни раздражения, ни привычной холодной
насмешки. Только короткая, сухая правда. От этого стало неприятно тихо внутри. Она отвела
взгляд.
— Пять минут.
— Хватит.
— И вы будете вести себя нормально.
— Я постараюсь.
— Нет. Не постараетесь. Будете.
— Хорошо.
— И никаких слов про печати, духов, невест и ключи.
— Если твоя мать не спросит напрямую.
— Она не спросит напрямую, потому что нормальные матери так не делают.
Рэн промолчал.
— Это значит «хорошо», — подсказала Айко.
— Хорошо.
Они вошли в подъезд. Лифт, как назло, не работал. На двери висела бумажка: «Ремонт». Айко
почти обрадовалась: пять этажей пешком могли отнять у Рэна желание проверять окна. Но он
поднялся спокойно. Только на четвёртом этаже она заметила, что его дыхание стало чуть
тяжелее.
— Рана болит? — спросила она.
— Нет.
— Значит, да.
— Ты слишком быстро учишься.
— Приходится. Вы плохо врёте.
— Я не привык оправдываться.
— Это заметно.
На площадке пятого этажа пахло влажной обувью, пылью и чем-то сладким из соседней квартиры.
Айко достала ключи, но прежде чем вставить их в замок, Рэн остановил её жестом.
— Подожди.
Она замерла.
— Что?
Он провёл пальцами в воздухе перед дверью. Ничего не произошло. Потом Рэн коснулся косяка.
На секунду вокруг его пальцев вспыхнул слабый золотой свет.
— Чисто.
— Можно теперь мне войти в собственную квартиру?
— Да.
Айко открыла дверь.
— Мам, я дома!
Из кухни донёсся голос:
— Я уже пришла. Руки мой и ужинать.
Айко закрыла глаза на секунду. Конечно. Мама была дома раньше обычного.
Рэн стоял за её спиной молча, но Айко почему-то была уверена: он сейчас оценивает квартиру
как место возможной обороны.
— Я не одна, — сказала она громче.
На кухне что-то звякнуло.
— Не одна?
Айко сняла обувь, посмотрела на Рэна и одними губами произнесла: «Нормально». Он кивнул с
таким серьёзным видом, будто получил боевой приказ.
Мама вышла в коридор, вытирая руки полотенцем. Морита Хана работала в маленькой
бухгалтерской фирме и обычно возвращалась поздно, уставшая, но собранная. Сегодня она была в
домашнем свитере, с заколотыми волосами и тем самым внимательным взглядом, от которого Айко
в детстве невозможно было скрыть разбитую чашку.
Взгляд сначала упал на Айко, потом на Рэна. Пауза вышла длинной. Слишком длинной.
— Добрый вечер, — сказал Рэн и слегка поклонился. — Простите за беспокойство. Я Рэн Кудзэ,
новый ученик из класса Айко.
Айко чуть не выдохнула от облегчения. Пока всё звучало нормально. Мама посмотрела на неё.
— Новый ученик?
— Да. Его сегодня перевели.
— И ты привела его домой?
— Нет. То есть да, но не так. Был дождь, и…
— Я проводил Айко, — спокойно сказал Рэн. — После занятий мы задержались у старого корпуса.
Я плохо знаю район, а она показала дорогу. Потом начался дождь, и я решил, что будет вежливо
проводить её до дома.
Айко медленно повернула голову. Он только что сказал почти правду. И звучало это так
убедительно, что ей самой захотелось поверить.
Мама перевела взгляд на мокрый зонт в руках Айко и на влажные волосы Рэна.
— Понятно. Ты ел?
Вопрос был адресован Рэну. Он явно не ожидал.
— Простите?
— Ты ел? У меня есть рис и тушёные овощи. Если провожал мою дочь под дождём, можешь хотя бы
выпить чаю.
— Мам, он, наверное, занят.
— Я не у тебя спросила.
Айко прикусила язык. Рэн посмотрел на маму, потом на Айко. И впервые за всё время Айко
увидела на его лице растерянность. Настоящую. Почти незаметную, но живую.
— Благодарю, — сказал он после короткой паузы. — Чай будет достаточно.
— Тогда проходи. Айко, дай гостю полотенце.
Гостю.
Айко захотелось рассмеяться. Или спрятаться в ванной.
Она быстро достала из шкафа чистое полотенце и протянула Рэну. Их пальцы едва
соприкоснулись. Запястье отозвалось лёгким теплом, но печать не вспыхнула.
Рэн задержал на ней взгляд.
— Спасибо.
Слишком тихо. Так, что это услышала только она.
На кухне мама поставила чайник и достала ещё одну чашку. Квартира была маленькой: узкий
коридор, две комнаты, кухня, где втроём уже становилось тесно. Айко вдруг увидела всё его
глазами — простые занавески, старые стулья, магнитики на холодильнике, квитанции под
зажимом, чашку с трещинкой, которую мама всё равно не выбрасывала.
Почему-то стало неловко.
Рэн сел за стол аккуратно, почти церемонно. Слишком прямо. Слишком чуждо для их кухни. Мама
поставила перед ним чашку, потом тарелку с маленькими рисовыми крекерами.
— Из Киото? — спросила она.
— Да.
— Семья переехала?
— Временно. Дела клана… семьи потребовали моего присутствия в Токио.
Айко медленно опустила взгляд в свою чашку.
Клана. Он правда сказал «клана».
Мама, к счастью, не обратила внимания.
— Тяжело переводиться в выпускной год.
— Не тяжелее, чем ожидалось.
— Странный ответ, — заметила мама.
— Мам.
— Что? Я просто сказала.
Рэн чуть склонил голову.
— Мне часто так говорят.
Айко посмотрела на него. Он не улыбался, но в его голосе было что-то почти мягкое. Будто
разговор за кухонным столом с обычной женщиной выбивал его из привычной защиты сильнее, чем
бумажные духи.
Мама налила чай Айко.
— Надеюсь, моя дочь помогла тебе освоиться, а не только спорила.
Рэн поднял глаза.
— Она помогла.
Айко застыла. Мама улыбнулась.
— Это на неё похоже. Ворчит, но помогает.
— Я не ворчу.
— Конечно.
— Мам.
Рэн посмотрел на Айко поверх чашки.
— Она действительно ворчит.
— Вы должны были вести себя нормально, — прошептала Айко.
— Я стараюсь.
Мама заметила их обмен взглядами. Конечно, заметила. Она вообще замечала всё, чего Айко
очень хотела бы избежать.
— Вы быстро нашли общий язык.
— Нет, — сказала Айко.
— Отчасти, — сказал Рэн.
Они снова ответили одновременно. Мама медленно подняла брови. Айко взялась за чашку обеими
руками.
— Мы просто сидим рядом в классе.
— Позади, — уточнил Рэн.
Она повернулась к нему.