Страница 101 из 103
— А Совет? — спросила Рина.
Мэйра появилась в проходе.
— Учится жить без единственного хозяина.
— Получается? — спросил Сота.
— Плохо.
— Значит, всё нормально.
Мэйра посмотрела на Айко и Рэна.
— Вы свободны от суда. Но граница остаётся вашей ответственностью.
— Как часто открываются врата? — спросила Айко.
— Если Совет больше не будет ломать печати — редко.
— То есть всё равно будут?
— Миры соприкасаются. Иногда потерянному имени потребуется помощь. Иногда дух забредёт не
туда. Иногда человек сам откроет дверь, которую не понимает.
Айко вздохнула.
— Значит, обычная жизнь отменяется.
— Нет, — сказал Рэн. — Просто станет немного сложнее.
— У вас всё «немного».
— Я учусь смягчать.
— Плохо получается.
Мэйра улыбнулась.
— Мне нужно вернуться. Совет уже спорит, кто имеет право первым выступать.
— Удачи, — сказала Айко.
— Она понадобится.
Мэйра посмотрела на Рэна.
— Ты можешь вернуться в клан, когда захочешь. Не как наследник. Как один из тех, кто помог
его изменить.
— Я подумаю.
— Это лучше прежнего «нет».
Она ушла за туман.
Юна задержалась у ворот.
— Айко Морита.
— Да?
— Спасибо за угрозу слушать мысли Совета. Половина старейшин теперь учится контролировать
внутренний голос.
— Полезный навык.
— Очень раздражающий.
— Значит, вы понимаете, каково было мне.
Юна склонила голову и исчезла.
Когда они спустились по лестнице к городской улице, солнце уже садилось. Небо между
высокими зданиями стало золотистым, в окнах горел тёплый свет. После белого зала, древнего
суда и прожитых внутри испытания лет обычный шум города казался почти праздничным.
Хана настояла, чтобы все поехали ужинать к ним.
— Я приготовлю что-нибудь простое, — сказала она.
— Помочь? — спросила Рина.
— Да.
Сота поднял руку.
— Я тоже могу.
— Ты можешь донести пакеты.
— Почему ему нельзя готовить, а мне тоже нельзя?
— Потому что я видела, как ты режешь овощи.
Рэн сказал:
— Я умею пользоваться тостером.
Хана посмотрела на него.
— Через несколько дней поговорим о готовке.
Айко шла рядом, слушая их спор, но у первого перекрёстка остановилась.
Рэн заметил.
— Что?
— Мне нужно немного пройтись.
Хана посмотрела на неё, потом на Рэна.
— Вдвоём?
Айко кивнула.
Мама не стала задавать вопросы.
— К ужину не опаздывайте.
Сота открыл рот.
Рина схватила его за рукав.
— Мы идём.
— Я ничего не сказал.
— Но собирался.
Они ушли вместе с Ханой. Айко и Рэн остались у перехода. Несколько секунд оба молчали.
— Куда? — спросил он.
— Не знаю.
— Хороший план.
— Учусь у вас.
Они пошли вдоль улицы.
Не к храму, не к воротам и не в старый торговый квартал. Просто вперёд, вместе с людьми,
возвращавшимися домой.
Красная нить не проявлялась.
Айко всё равно чувствовала Рэна рядом. По шагам, по тому, как он замедлялся у перехода,
чтобы не уйти вперёд, по коротким взглядам, которые бросал на неё, думая, что она не
заметит.
— Что вы видели в испытании? — спросила она.
— Я уже сказал.
— Не всё.
— Ты тоже.
— Тогда по очереди.
Рэн подумал.
— Я стал главой. Отец передал власть. Мэйра помогала менять клан. Акихико учился у меня.
— Вы были счастливы?
— Иногда.
— Это не ответ.
— Да. В определённом смысле.
Айко почувствовала укол, но не стала прятаться от него.
— И всё равно вышли.
— Да.
— Почему именно через сорок минут?
— Я нашёл лист с правилами. На обороте было написано про омлет.
Айко рассмеялась.
— Это убедило?
— Нет. Потом пришёл к школьным воротам и понял, что всегда прихожу раньше, хотя не знаю
кого жду. Посмотрел на часы.
— И вспомнили?
— Не сразу. Сначала почувствовал, что ответ должен быть «сорок». Потом вспомнил твой голос.
— Что я говорила?
— Что момент испорчен.
Она закрыла лицо рукой.
— Из всех фраз именно эту?
— Она была честной.
— Я могла сказать что-нибудь красивое.
— Тогда, возможно, не узнал бы.
Айко посмотрела на него.
— Почему?
— Ты редко говоришь красивые вещи в подходящий момент.
— Это оскорбление?
— Наблюдение.
— Невыносимый.
— Я слышу.
Они дошли до набережной. Вечерний ветер шевелил воду, на противоположном берегу загорались
огни. У перил стояли люди, кто-то фотографировал закат, кто-то разговаривал по телефону.
Айко остановилась.
— В моей жизни не было вас.
— Я догадался.
— Мама открыла кафе. Сота и Рина были вместе. Я поступила в университет, работала в музее.
Всё было хорошо.
— Ты была счастлива?
— Да.
Рэн опустил взгляд на воду.
— Тогда почему вышла?
— Сначала не знала, чего не хватает. Потом стала изучать легенды. Нашла упоминание о людях,
которые выбирали друг друга повторно. А ещё лист с вашим правилом.
— Тем же?
— Да.
— Значит, испытание использовало общий образ.
— Наверное. Потом мне предложили стажировку в Киото. Всё, чего хотела.
— И ты отказалась?
— Порвала письмо.
— Почему?
Айко повернулась к нему.
— Потому что поняла: жизнь всё время давала мне удобные ответы. В ней никто не ошибался
так, чтобы это нельзя было исправить. Всё складывалось правильно. Слишком правильно.
— А я был ошибкой?
— Много раз.
Рэн кивнул.
— Справедливо.
— Но настоящей.
Он смотрел на неё молча. Айко сжала пальцы на перилах. Разговор, которого они избегали, всё
равно ждал. Закрытие врат, испытание и решение Совета не отменяли главного.
— Я всё ещё не забыла вашу ложь, — сказала она.
— Знаю.
— И не могу обещать, что больше никогда не буду сомневаться.
— Не нужно.
— Иногда я буду злиться.
— Часто.
— Не перебивайте.
— Хорошо.
— И если снова решите скрыть от меня что-то важное…
— Ты уйдёшь.
— Нет.
Рэн удивлённо посмотрел.
— Я заставлю вас говорить. Потом решу.
— Это хуже.
— Для вас — да.
Уголок его губ дрогнул.
Айко продолжила: