Страница 100 из 103
Рэн нахмурился. Пальцы на его правой руке сжались, будто он держал что-то невидимое.
Тридцать девять.
В зале стало совершенно тихо.
Айко смотрела на часы. Стрелка перешла следующую отметку.
Сорок минут.
Рэн открыл глаза. Красная нить вспыхнула ярким алым светом. Белое зеркало раскололось.
Осколки не упали — превратились в свет и рассыпались над кругом.
Рэн несколько секунд смотрел прямо перед собой, не понимая, где находится. Потом увидел
Айко.
Лицо изменилось. Не облегчение. Не удивление. Признание.
— Вы долго, — сказала она.
Голос дрогнул. Рэн шагнул к ней.
— Сорок минут.
Айко улыбнулась сквозь слёзы.
— Я считала.
Он остановился рядом, но не коснулся.
— Ты вышла раньше.
— Да.
— Почему?
— В моей жизни всё было хорошо. Мама счастлива, Сота и Рина вместе, я училась тому, что
любила.
— Тогда зачем вернулась?
Айко посмотрела на красную нить.
— Потому что хорошая жизнь не должна требовать забыть часть себя, чтобы казаться полной.
— Я был частью?
— Самой раздражающей.
Уголок его губ дрогнул.
— А вы? — спросила она. — Что видели?
— Стал главой. Изменил клан. Получил власть, которую мог использовать правильно.
— Тогда почему вышли?
— Потому что продолжал ждать у ворот человека, которого не помнил. А потом нашёл правило,
написанное своим почерком.
— Какое?
— Если сомневаешься, спроси прямо.
Айко опустила глаза.
— И что спросили?
— Почему в жизни, где я получил всё, мне всё равно некого ждать сорок минут.
Красная нить стала ещё ярче.
Отец Рэна поднялся.
— Испытание завершено.
В его голосе не было радости.
Юна вышла к кругу.
— Оба носителя добровольно отказались от предложенной жизни. Связь признана самостоятельным
выбором.
По залу прошёл шёпот. Некоторые маски склонили головы. Другие остались неподвижны.
— Совет теряет право разрывать нить, назначать носителей и использовать человеческие имена
в обрядах границы, — продолжила Юна. — Так требует старый закон.
— Старый закон был создан до нынешнего Совета, — сказал один из старейшин.
— Поэтому вы не смогли его переписать, — ответила Мэйра.
Айко посмотрела на отца Рэна.
— Значит, всё?
— Нет.
Он спустился с возвышения.
— Связь признана. Но Рэн больше не наследник, а ты остаёшься человеком, владеющим силой
границы. Клану нужен новый порядок.
— Тогда создайте, — сказала Айко.
— Ты говоришь так, будто это просто.
— Нет. Просто теперь вы не сможете сделать вид, что всё уже решено.
Акихико поднял руку.
— Я не хочу быть наследником.
Все повернулись к нему.
Отец Рэна закрыл глаза.
— Сейчас не время.
— Как раз время. Вы собирались назначить меня после испытания.
— Ты принадлежишь старшей линии.
— Я принадлежу себе.
Айко посмотрела на Рэна.
— Быстро учатся.
— Плохо влияешь.
— Очень.
Акихико продолжил:
— Я могу учиться законам, помогать дому и однажды участвовать в Совете. Но не буду главой
только потому, что старшие хотят управлять через меня.
За его спиной несколько молодых членов клана сняли маски.
Один из них сказал:
— Мы поддержим совет домов.
Другой добавил:
— Без единственного наследника.
Отец Рэна смотрел на них так, словно привычный мир рушился второй раз за несколько дней.
Рэн шагнул вперёд.
— Клану не нужен новый мальчик в круге подчинения. Нужны законы, которые действуют
одинаково для всех.
— Ты отказался от права говорить от имени дома, — напомнил отец.
— Поэтому говорю от своего.
— И думаешь, они последуют?
Рэн посмотрел на людей без масок.
— Не знаю.
— Тогда зачем начал?
— Потому что выбор не становится неправильным только оттого, что его могут не поддержать.
Айко почувствовала знакомое тепло. Он не искал гарантии. Не пытался заранее выбрать
безопасный результат. Просто говорил правду.
Мэйра встала рядом с ним.
— Лунный дом поддержит новый совет.
Юна добавила:
— Хранители границы тоже.
Акихико шагнул с другой стороны. Один за другим люди снимали маски. Не все. Но достаточно.
Отец Рэна медленно посмотрел на сына.
— Ты получил то, чего хотел.
Рэн покачал головой.
— Я больше не знаю, чего хочу за других.
— А для себя?
Он посмотрел на Айко.
— Учусь.
Отец проследил за его взглядом.
— Человеческая жизнь коротка.
— Знаю.
— Однажды она состарится. Ты — нет.
Рэн замер. В зале снова стало тихо. Айко не думала об этом. Ни разу по-настоящему.
Рэн выглядел девятнадцатилетним, но его природа оставалась нечеловеческой даже после утраты
силы наследника. Возможно, он проживёт гораздо дольше.
Отец увидел её реакцию.
— Испытание показало только сегодняшний выбор. Не вечность.
Рэн хотел ответить, но Айко опередила:
— И не должно.
Все посмотрели на неё.
— Я не обещала вечность, — продолжила она. — И он не обещал. Мы выбрали выйти сейчас.
Остальное будем выбирать потом.
Отец прищурился.
— Каждый день?
— Если понадобится.
Рэн посмотрел на неё так, будто эта фраза значила больше любой клятвы.
— Каждый день, — повторил он.
Красная нить между ними стала тоньше. Не исчезла. Перестала сиять для всего зала. Словно
больше не нуждалась в доказательстве.
Юна объявила:
— Суд завершён.
Западные ворота открылись. За туманом ждали Хана, Сота и Рина.
Мама первой увидела Айко и бросилась к ней. Обняла так крепко, что стало трудно дышать.
— Ты помнишь меня?
— Мам.
— Это не ответ.
— Конечно, помню.
Хана отстранила её и посмотрела в глаза.
— А его?
Айко повернулась к Рэну.
— К сожалению.
Сота рассмеялся.
Рина ударила его по плечу и сама расплакалась.
— Я знала, что вы вернётесь.
— Врёшь, — сказал Сота.
— Да.
Рэн вышел следом.
Сота подошёл к нему.
— Сколько?
— Сорок минут.
— Я же говорил, сработает.
— Ты предложил опоздать.
— Суть та же.
Рина посмотрела на Айко.
— Что теперь?
— Домой, — сказала Хана.
Все невольно улыбнулись.