Энтропия

— Благодарю. Буду писать вам письма, оставьте адрес.

Он вытащил из кармана визитку — куда более скромную, чем у следователя, просто картонную карточку с написанным от руки адресом. Я спрятала ее в карман.

— Приезжай, если что, — попрощался Лориус. — Всегда тебе рад.

— Непременно, — пообещала я.

Он ушел, и я закрыла за ним дверь. Хм, не все гнилые в этой семейке. Очевидно, поэтому он там и не прижился.

И что это за тайна такая с отцом, который так и не объявился? Будь это другой студент академии, аристократ — он бы, вероятно, женился на Ирис. Или был помолвлен с другой, а она гордо обиделась и решила рожать одна? Или понесла от простолюдина, вот и скрывала? Мутная история.

Наконец — о чудо! — в дверь постучали по-человечески. Я открыла и узрела доставщика: молодого паренька в форменной куртке с четырехлистником на груди, с папкой в руках.

— Расписание для эры Ксары от декана лаэра Павса, — отрапортовал он.

— Ура! — Я выхватила папку, и паренек поспешил ретироваться, словно боялся, что его сейчас отхаосю по полной программе.

Я разложила листы на столе и изучила. Общие лекции первого курса — теория магии, история, алхимия для начинающих. Плюс специалитет малефиков: основы проклятий и порч, а практические занятия не каждый день. Меньше, чем хотелось бы. Не страшно. Я сама знаю упражнения и могу поделать их прямо сейчас.

Сев на пол, я скрестила ноги и положила ладони на колени. Глубокий вдох, выдох. Глаза закрыты. Где-то там, под грудиной, теплилась искра — мой дар. Я осторожно и бережно потянулась к ней. Она была угольком в остывшем костре. Нельзя дуть слишком сильно — загубишь. Оставить без внимания тоже — потухнет.

Искра отозвалась, но слабо. Я направила энергию по каналам, аккуратно раздувая ее. По телу разлилось тепло — от кончиков пальцев до макушки.

А потом мир провалился.

Я парила в кромешной непроглядной тьме. Не в той, что бывает ночью, когда глаза привыкают и начинают различать очертания предметов. В той, что не предполагает самого понятия «свет». Пространство было не темным с точками звезд — оно было черным, как внутренность закрытого ящика без щелей. Как картинка из-под век, зашитых намертво.

Звезд не было, они истратили свое топливо. Погасли последние красные карлики, способные светить триллионы лет. Оставшиеся белые остыли до черных, а нейтронные звезды — до температуры реликтового излучения. Все, что могло гореть, сгорело. Все, что могло сиять, померкло.

Не существовало понятия «день» и «ночь», сплошь неразличимая бесконечность, и любая точка пространства идентична другой. Температура стремилась к абсолютному нулю, энергия была распределена пугающе равномерно, без градиентов. Тепловое движение остановилось.

Я должна была замерзнуть мгновенно, но «мгновенно» было неправильным словом. Времени не стало. Я не почувствовала холода, потому что не было разницы температур между моим телом и пространством для отвода тепла. Сознание застыло, меня подвесило в сером нечто, где нет цветов и вообще никакого спектра. Звуки схлопнулись, как и гравитация, указывающая верх и низ. Идеальная изотропность.

Нет, это не пугающая пустота, где кто-то наблюдает за тобой исподтишка. Неразличимая одинаковость. Самый тихий, медленный и необратимый из всех возможных апокалипсисов, вариантов коих наберется немало. Растворение в максимуме беспорядка, в котором даже слово «ничто» слишком громкое заявление. Конец всего.

Я распахнула глаза. Сердце колотилось гулко и бешено, на висках выступил пот. Комната была прежней — застеленная кровать, шкаф с книгами, письменный стол, раскрытая папка с расписанием. Все, как я оставила. Новый шумный мир крошки Ксары.

Через силу вдохнув, я перевела дух. Да, мой старый мир погиб, исчерпал себя до последней капли. И я в каком-то смысле приложила к этому руку.